Шпион, которого я убила - Васина Нина Степановна - Страница 67

– Семьдесят пять, не отвлекайтесь, – быстро отвечает Милена.

В бутылке осталось меньше половины.

– Если предположить, что пуля попадает в крюк и потом – рикошетом – в один из тросов и трос этот лопается, то можно представить, что от попадания в крюк люстра с него соскакивает, а удержаться на двух тросах потом не может.

– Думаете, это богемский хрусталь? – шепчет Милена, наклонившись к Еве.

– Не знаю, – Ева сдерживает улыбку.

– Вранье. Это никакой не богемский хрусталь. Дурят народ, как, впрочем, всегда. Что вам от меня надо?

– С кем вы пришли в театр?

– Одна. Я приехала на такси.

– А коза? – заглядывает Ева под стол и видит, что коза, грациозно сложив под себя передние копытца, спокойно улеглась на пол.

– Козу я нашла здесь.

– А где бобер, которого вы просили пристрелить?

Милена встает, опирается о столик и осматривает фойе.

– Его уже нет. Наверное, поехал домой. Я погорячилась. Еще не время. У меня будут брать отпечатки пальцев?

– Не думаю. Вы же сказали, что имеете при себе документы. Откуда вы знаете Марго?

– Кто это?

– Женщина, с которой вы только что разговаривали.

– Да кто же ее не знает! – ухмыляется Милена. – Когда она придет к вам, вы ее тоже сразу узнаете! Уговорите их отпустить со мной козу.

– Нельзя, – качает головой Ева. – Если коза театральная, то ее должны забрать после спектакля.

– Хорошо, я подожду, пока за ней приедут. – Милена расправляет складки бархата на платье и со скучным видом опирается головой на подставленную руку в перчатке, кое-где наспех заштопанной.

Ева смотрит на нее, застывшую в неподвижности, всем своим видом демонстрирующую примерное ожидание. Вздыхает, идет к буфету и приносит бумажную тарелку с бутербродами и печеньем.

– После первой бутылки я не закусываю, – вместо благодарности выдает Милена. – А вы кто в КГБ?

– Я офицер Федеральной службы.

– Ясно, что офицер, чем вы занимаетесь?

– Аналитик.

– А для души? – прищуривается Милена и достает из маленькой сумочки на поясе сигареты.

– Снайпер, – поколебавшись, отвечает Ева.

– Понятно, – кивает старуха. – Хорошо смеется тот, кто стреляет первый, да? Идите, снайпер Ева. Я никуда не денусь. Я тут. С козой.

Ева идет в подвал. Осмотрев на складе кучу угля, она несколько минут стоит, застыв в полнейшей тишине, и думает, куда мог подеваться полковник Кошмар. Рация, предусмотрительно оставленная на угле, мигает красным огоньком. Ева обходит уголь, жалея, что у нее нет фонарика. На склад выходят два помещения. В одном – классическая свалка бомжа: матрац, старая телогрейка, буржуйка, несколько поломанных стульев, заготовленные для растопки пачки программок. Но тумбочка, застеленная клеенкой, и цветная эмалированная миска и чашка на ней говорят о том, что впавший в запой истопник любил комфорт и порядок. Ева открывает тумбочку. В слабом свете далекой лампочки она несколько секунд разглядывает небольшой пистолет и не верит своим глазам. Закрывает тумбочку. Идет в другое помещение.

Это старая котельная. Все помещение занимает огромный паровой котел. Неподалеку от котла на ящике сидит осветитель Марат и играет выкидным ножичком, втыкая его в доску. Он молча смотрит на Еву и кивает на котел. Сквозь щель в огромной чугунной дверце топки проникает тонкая полоска света. Плохо понимая, что происходит, Ева подходит к топке, откидывает массивную защелку и тянет на себя полукруглую ручку. Дверца открывается с трудом. В глубоком холодном зеве топки на чугунных решетках сидит зареванная Надежда, а напротив нее – с лепестком огонька из зажигалки – полковник Кошмар. Они оба так перемазаны сажей, что в первый момент кажутся Еве скорчившимися гномами из подземелья.

– Кто тут все время стучит?! – истерически взвизгивает Надежда, выпадая из топки в объятия Евы.

Марат молча встает и убирает нож.

Полковник Кошмар выбирается медленно, осторожно нащупывая ногой место, куда можно стать.

– Вы, молодой человек, – говорит он наконец, выпрямившись и кое-как отряхнувшись, – довели девушку своими игрушками до полной невменяемости. Почему не открыли затвор на дверце? Вы же слышали, как мы стучали!

– Я его не закрывал, – уклончиво говорит Марат.

– Мы сидим в полной темноте, – захлебываясь, кричит Надежда, – а снаружи кто-то закрыл защелку!

– Начните сначала, девушка, – невозмутимо предлагает Кошмар.

– Сначала я сижу в темноте, я спряталась…

– А если еще с самого начала? – перебивает Марат. – И поближе к Еве Николаевне. – Почувствовав, что на него все уставились, он объясняет: – Я к тому, что вы сразу все передадите своим микрофоном на общий пульт, а, Ева Николаевна?

– С люстры или с трупа начать? – сникает Надежда.

– С люстры, – советует Кошмар. – Как вы закрепляли труп под куполом над сценой, потом при случае расскажете еще раз, я это слушать в такой обстановке больше не могу. У меня мурашки, да, майор Курганова, что вы так смотрите? Мурашки!

– Надежда затащила труп под купол? – не верит Ева.

– В три часа ночи, в кромешной тьме на высоту пятнадцать метров. И закрепила его там на двух веревочках, – кивает Кошмар. – Веревочки она завязывала бантиком, я правильно все понял?

Надежда кивает с тяжелым вздохом.

– Думаю, что один из ее бантиков развязался, и труп выпал из холста. – Кошмар поворачивается к Марату. – Да вот старший лейтенант Устинов сидел рядом с котлом, играл с ножичком и все слышал, пусть он подтвердит.

– Я не сама поднимала, я лебедками! – дополняет Надежда сорванным голосом.

– Значит, ты не просто нашла вторую зажигалку в костюмерной, как говорила раньше? Ты взяла ее у мертвого агента?

– Ни за что! – сипит Надежда. – У живого. Она вывалилась у него изо рта!

– Да уж, вот куда я не заглянул, так это в рот! – кивает Марат.

– Зачем ты полезла в эту топку? – не понимает Ева.

– Потому что помреж умер!

– Когда? – Ева уже устала удивляться.

– Когда люстра упала! Он умер, он больше не мог мне помочь! Я побежала в костюмерную, я плакала, я не помню!..

– Ее посадил в топку мастер Тавров, – продолжает Кошмар. – Наши спецы обыскивали помещение, но не заглянули в топку, потому что она была закрыта снаружи. Понимаете, майор Курганова, снаружи! – Кошмар многозначительно повышает голос.

– А зачем вы-то полезли в эту топку? – У Евы от усталости начинает болеть голова.

– Потому что услышал шаги. Залез в топку, объяснил девушке, кто я есть такой.

– Дверь открылась. Я только набрала воздуха, чтобы заорать, а он говорит шепотом: «Тихо, я полковник Кошмар из ФСБ». У него правда такая фамилия? А потом кто-то подошел и еще раз закрыл топку снаружи. Это ты, придурок? – бросается Надежда к Марату. – Это твои шуточки, да?

Марат качает головой.

Ева отводит Кошмара в сторону и тихо сообщает:

– В тумбочке истопника лежит малокалиберный пистолет.

Они оба поворачиваются и смотрят на Марата. Тот отбивается от визжащей Надежды. Полковник достает пакет с липучкой и идет к тумбочке истопника. Засунув руку в пакет, он берет пистолет полиэтиленом.

– Мне нужно с вами поговорить. – В полутемном коридоре Ева идет сзади Кошмара и замыкает собой медленное шествие. Впереди – Марат, за ним – иногда судорожно всхлипывающая Надежда, потом полковник. – Похоже, люстра упала от случайного выстрела. Человек испугался паники в партере, занервничал и опробовал свой пистолет.

– Я хочу видеть истопника, – не поворачиваясь, заявляет Кошмар. – Все остальное – потом.

Вся четверка идет по фойе к носилкам, на которых привстал и изумленно озирается только что открывший глаза тщедушный старик в телогрейке.

– Это ваше оружие? – спрашивает остановившийся у носилок Кошмар.

Истопник с оторопью осматривает перемазанное сажей лицо полковника и грязную руку, которая трясет перед его лицом пистолетом в прозрачном пакете, и вдруг кричит, широко разинув рот и демонстрируя остатки зубов: