Год Героя - Важин Александр - Страница 65

— Должно быть, всё. Печи будут сооружены прямо в Тураче. Всё будет под рукой. Если что, Замята поможет. Приступай.

А вечером Алексей был вынужден давать очередной урок своему ученику. Ему нравилась настойчивость парня, который упорно занимался самостоятельно и в любую минуту передышки для Алексея не отставал от него, пока тот хоть полчаса не «работал» с ним. Поэтому он был вынужден, жертвуя своим временем для отдыха, показывать Явору новые тонкости владения собственным телом и управления противником.

— Всё тело работает одновременно. Руки встречают удар, вылетая навстречу, но очень мягко. И так же мягко сопровождают бьющую руку или предмет, но не до конца, а делают рикошет. Бросил таз в сторону, освободилась нога, которая тут же вылетает и бьет в колено или пах или же подбивает опорную ногу недруга. Одновременно руки уже или делают залом, или удар, или тычок, или захват, или защип. Уши, глаза, губы, горло противника — всё это уже принадлежит тебе, и ты делаешь с ним всё, что хочешь.

Далее Алексей демонстрировал парню, как всё это выглядит на практике, давая ему возможность самому прочувствовать боль от захвата за ухо или от разрывания губ.

— Старайся не показывать свою готовность к бою. Если у тебя есть нож и ты его достал, то твои противники, если они, конечно, не убегут от одного вида оружия, уже будут нападать на тебя по-другому — выстрелят из лука или бросят камень. Поэтому ты никогда не выдаешь свои намерения и всегда должен действовать неожиданно и нестандартно для твоих врагов.

На опустевших заставах воев уже не было. Удерживать границу теперь не имело смысла, посему вои-пограничники были в общем лагере солдат Олавии.

— Ратибор, есть какие-то вести от Кудая?

— Не слышно пока степняков.

— Хм. Смотаюсь-ка я быстренько к Кудаю. Подгоню его. Еще нужно договориться, чтобы монги поставляли к Турачу шкуры и жир, у нас не хватит запасов. Явора отпустишь со мной?

— Хороший воин из него будет. Он уже сейчас получше некоторых воев будет. Пусть едет.

Присутствующий при разговоре парень засиял от гордости.

В эту пору Степь уже потеряла свою весеннюю нарядность. Цветы попадались редко, трава начала выгорать на всё припекающем солнце, теряя свой ярко-изумрудный цвет. Да, еще месяц, и всё вокруг уже будет в желтых тонах — летнее солнце свое возьмет. В степи наступало владычество колючек и бодяков, которые сухими постаментами будут возвышаться над равниной.

До теперешнего стойбища Кудая оставалось полтора дня пути. Алексей с Явором да двое воев — Елага и Сдемир — погоняли нескольких вьючных лошадей, когда им навстречу выехали с десяток монгов.

«Отлично. Теперь быстрее разыщем стоянку хана», — обрадовался Алексей появлению монгов. Он приветственно поднял руку и помахал приближающимся всадникам. Но ответом ему был зловещий посвист летящих стрел и двое его спутников тут же свалились наземь. А к нему полетели несколько арканов.

Это было так неожиданно, что Алексей едва успел соскользнуть с коня. Он искал взглядом Явора, но вокруг толкались перепуганные вьючные кони, пытаясь освободиться и сбежать. Меч он обнажил тогда, когда конники взяли его в кольцо. И снова петли ринулись к Алексею. Резкими движениями тела из стороны в сторону Алексей завел «маятник», уходя от арканов. Несколько веревок он успел разрубить на лету. «Почему монги на нас напали? — билось в голове. — Кудай, СУКА!!! Нарушил слово!»

Видя, что арканами верткого человека с мечом не взять, монги начали один за другам спешиваться, бросаясь на него с оголенными саблями.

Алексея же переполняла злость на предателя-хана, затуманивая все остальные эмоции, в том числе и страх. Он злобно заорал-зарычал, скрещивая меч с саблей первого из напавших, с кочевником в желтом халате. Он не старался погасить свою злобу, которая будет только мешать в схватке.

Вместо нее должна была остаться лишь холодная ярость, но Алексей не мог с собой совладать.

Отклонив немного в сторону первую саблю, он сильно ударил ее владельца ногой в пах, потом бросил нож в лицо следующему из нападавших монгов. Нож хоть и не вонзился, но пропахал на желтой физии глубокую борозду, зацепив глаз и заставив его владельца схватиться за лицо. Больше Алексей не успел воспользоваться ножами, поскольку его уже теснили со всех сторон.

«Странно, почему они просто не пристрелят меня?» — мелькнула излишняя сейчас мысль. Ведь монги запросто могли нашпиговать его стрелами, превратив человека в дикобраза. Мертвого. «Наверное, живым хотят взять. Попробуйте!» А дальше он престал думать вообще, полностью слившись с катаной в одно целое. Жалобно звенели сабли, налетая на вездесущий клинок меча, который встречал их со всех сторон. Но этот меч не только парировал удары, а в ответ безжалостно отрубал конечности, вспарывал животы, пронзал тела в грязных желтых халатах. Вот уже на земле корчился один кочевник, потом упал второй; прижимая обрубок руки с фонтаном бьющей крови, отвалил третий. «Вжик-вжик, уноси готовенького. Вжик-вжик, кто на новенького?» — пел кочевникам свою смертоносную песню самурайский меч.

Алексей не считал, скольких он убил или покалечил. Двоих, троих? Или, может быть, пять или шесть? И вот он в очередной раз вонзил меч в раскрывшееся тело, пробив легкий кожаный доспех монга. Кочевник начал оседать вниз, рефлекторно схватившись руками за лезвие катаны, и Алексей не смог быстро выдернуть меч назад. Удар саблей плашмя сзади по голове застал его врасплох. Последней картиной в меркнувшем сознании были стекленеющие глаза монга напротив, у которого катана застряла в груди…

…В себя он пришел от ночной прохлады. Но жутко не хотелось открывать глаза, а в голове трещало и шумело так, словно по ней изо всех сил лупили молотком. Хоть за последние полгода с ним довольно часто случалось подобное, Алексей никак не мог к этому привыкнуть. К тому же сейчас тело ломило так, будто его сложили и засунули в яму метр на метр. Эти болезненные ощущения были вызваны тем, что на горло давила удавка, которая через спину была привязана к согнутым в коленях ногам. И руки были скручены за спиной.

Рядом кто-то испустил стон. Алексей через силу заставил себя открыть глаза, сразу поморгав немного, чтобы восстановить зрение. В сумеречном свете луны и малых ночных светил он различил рядом человека, связанного таким же образом. Вглядевшись повнимательнее, Алексей узнал Сдемира.

Он попробовал перевернуться на спину. После нескольких мучительных попыток это ему удалось, но петля продолжала давить на горло, как только он немного напрягал ноги. Всё тело жутко ломило, и приходилось напрягать все силы, чтобы снова не отрубиться. Алексей осмотрелся вокруг и заметил костер неподалеку.

Возле костра сидели кружком пять силуэтов, явно принадлежащих монгам. Алексей попытался ослабить путы, но петля всё больше врезалась в горло. Положение было сложным (о том, что оно было безвыходным, думать не хотелось, ведь живой пока) и теперь только оставалось ждать развития событий.

Как ни странно, но страха не было. Была лишь досада. На самого себя, на свою беспечность. Расслабился, поверил, а гребаный Кудай-хан вот как поступил. Почему же его приспешники оставили Алексея в живых? Может, выкуп какой хочет? Или помучить, потерзать да поиздеваться…

«Да, а что же с Явором? Погиб парнишка, наверное. Жаль хлопца». — От бессилия Алексей заскрежетал зубами. Вот бы его доставили к тварюге Кудаю и развязали путы. Уж на один бросок к этому уроду у него хватило бы сил, и даже мощная жилистая шея не защитила бы горло предателя от пальцев Алексея. Он бы успел вырвать кадык подлому хану и забрать его с собой на тот свет. Наверное, Ориль уже ждет его. Или Мор? Глупцов, наверное, тоже забирает чернобородый властелин Мигии.

Будут ли его помнить среди олавичей? Вспомнит ли Брайанка, с которой даже не попрощался в последний раз? Может, за былые заслуги ему отдадут должное и вырежут из него идола для своего пантеона. Хм, размечтался. «Из камня его гимнастерка, из камня его сапоги. Стоит под горою Алеша, в Олавии русский солдат».