Сияющий ангел - Веденеева Татьяна - Страница 59

— Хочешь? — предложил он Виталику.

— Отстань.

Виталик прокручивал в голове события сегодняшнего утра. И чем четче он все вспоминал, тем страшней ему становилось?

“Откуда Борис мог знать, что машина Анны остановится? А ведь он не просто знал. Они поджидали их возле моста. И даже когда «Мерседес» проехал мимо, они все еще чего-то выжидали”.

Потом Борис так хитро потер ладони и, повернувшись к Виталику, рявкнул: “Жми!“ Виталик вспомнил, что в тот момент у него даже не возникло ни единого вопроса. Он просто рванул, как сумасшедший. Когда впереди замаячила стоящая на обочине машина, Борис, смеясь, спросил: “Что делать, понял?” Именно в эту самую секунду Андрей вышел на середину дороги. Виталик радостно прокричал что-то нечленораздельное и кивнул головой.

“Откуда Борис знал, что это произойдет?”

Закурив очередную сигарету, он покосился на Бориса. Тот как ни в чем не бывало поглощал очередную порцию орехов. В этот момент к дому подъехал милицейский бобик.

— О, быстро тебя вычислили, — засмеялся Борис.

У Виталика все похолодело внутри. Он с испугом посмотрел на подельника.

— Ты всю ночь был в казино, — спокойно сказал он.

— Они же проверят, — Виталик вдруг захотел выйти им навстречу и все рассказать.

— Не делай глупостей, мальчик, — зло сказал Борис. — Ты был в казино и просадил там большую сумму бабок. Так что тебя запомнили все: от гардеробщика до крупье. Усек?

Виталик не ответил, молча пошел открывать дверь.

После предоставления документов и ряда протокольных вопросов пошли осматривать машину. После таких ударов на ней обязательно должны были остаться вмятины или царапины. Дрожащей рукой Виталик открыл гараж. Машина, на удивление, была целехонька, без каких-либо следов, даже пыли не было. Удивившись, но все же немного успокоившись, Виталик решил воспользоваться советом Бориса и сказал, что всю ночь был в казино, что могут засвидетельствовать множество людей. Домой приехал час назад, так что ни в каком наезде не участвовал.

Все его ответы тщательно записали и сказали, что проверят. Уже уходя, ему сказали, что его машина и он сам были опознаны некоей девушкой, назвав имя, фамилию.

— А ты скажи им, что у тебя с ней была любовь и ты ее бросил, вот она тебе и мстит, — громко вставил Борис.

Виталик дико уставился на Бориса. Но было похоже, что его никто, кроме Виталика, не слышал. Виталик так и поступил. «Гости», записав и это, удалились.

— Ну, теперь веришь, что я твой друг? — Борис опять взялся за орешки.

— Ты не друг, — Виталик повернулся, чтобы задать Борису вопрос, глядя в глаза. И увидел, что Бориса нет, как и не было. Даже скорлупа, валявшаяся на столе и под столом, исчезла.

— Ты не друг, — повторил Виталик. — Но кто ты?

Он в страхе прошелся по всем комнатам огромного дома, заглядывая в шкафы и под кровать, в кладовку, даже спустился в подвал. Нигде не было намека на чье-либо присутствие. Виталик взял пива и опять сел перед телевизором в твердой уверенности, что сошел с ума. А через какое-то время он уже и сам не верил, что сегодняшняя трагедия — не плод его больного воображения. Напившись пива, он свернулся калачиком и заснул.

После операции Андрея, как это делают обычно, не стали отключать от аппарата искусственного дыхания: у него не восстановилась деятельность легких. Его ввезли в палату. Зачем ему этот «люкс»? О том, что он еще жив, свидетельствовали лишь показатели на мониторе, который был на медицинском посту.

Александр Станиславович и Полина Викторовна сидели в кабинете завотделения. Александр Леонидович внимательно посмотрел на бледных людей. Они, в свою очередь, не сводили с него испуганного, но все же не лишенного надежды взгляда. Александр Леонидович отвел глаза. Лучше б он сделал еще три операции подряд, чем объяснялся с родными. Каждый раз одно и то же. Как тяжело ему это дается.

— Вы родители? — нарушил он затянувшееся молчание.

— Полина Викторовна — мать, меня зовут Александр Станиславович, я тесть, — за двоих ответил Анин отец.

— Как зовут вашего сына?

— Андрей, — опять ответил Александр Станиславович.

— Ну, что я могу сказать…Операции прошли удовлетворительно, но не без осложнений, если учесть то состояние, в котором к нам поступил Андрей. Впрочем, он молодой, сердце у него, к счастью, крепкое.

— Он поправится? — тихо спросил Александр Станиславович.

— Сердце-то у него крепкое, но травмы очень серьезные, — как будто не слыша вопроса, ответил врач. — Особенно травма головы, да и потеря крови значительная. Показатели по крови пока никак не нормализуются, будем готовить повторное переливание. У него очень тяжелое, но пока стабильное состояние. Если через три дня не наступит кризис, то есть надежда.

— А если наступит? — c замиранием сердца спросила мать.

— Тогда возможен летальный исход, — кратко сказал Александр Леонидович.

— Каковы его шансы сейчас? — Александр Станиславович посмотрел в глаза врача.

Тот, не отводя своих, ответил:

— Пятьдесят на пятьдесят.

— Его можно увидеть? — вытирая глаза платком, спросила Полина Викторовна.

— Увидите.

— Он что-нибудь чувствует сейчас? — Александр Станиславович, задавая вопрос, думал, что будет рассказывать дочери.

— Нет. Он в коматозном состоянии.

— Если кризис не наступит, когда он придет в себя?

— Неизвестно.

Полина Викторовна, с трудом сдерживающая эмоции, после услышанного зарыдала, закрыв лицо руками.

— Полинушка, подожди меня в коридоре, я сейчас, — обратился Александр Станиславович к женщине.

Та поднялась. Сгорбленная, согнутая в один миг тяжестью обрушившегося на нее горя, шатаясь, вышла из кабинета.

— Скажите, может, его переправить за границу? — оставшись наедине, спросил Александр Станиславович.

— В таком состоянии? Нет, исключено, — ответил Александр Леонидович. — А нам вы не доверяете?

— Простите меня, я в таком отчаянии… Я очень прошу вас, спасите его. Любыми средствами. Все, что понадобится, требуйте. Лекарства, может быть какое-то оборудование…Только, ради всего святого, вытащите его.

Говоря это, он протянул свою визитку.

— Звоните в любое время дня и ночи.

Александр Леонидович взял карточку.

— И еще одна просьба. Скорее всего, моя дочь будет здесь очень часто. Позаботьтесь о том, чтобы она ни от кого не услышала той информации, что вы сказали нам.

— Понимаю, — доктор кивнул. — На этот счет не переживайте.

— Она ждет ребенка. Пусть думает, что все будет хорошо.

— Вы правы, пусть думает.

Анна проснулась в четыре дня. За окном были сумерки, хлопьями шел снег. Ни отца, ни Полины Викторовны не было. Анна встала и включила свет. В комнату заглянула домработница и поинтересовалась, не хочет ли Анна перекусить. Та махнула рукой. Домработница понимающе кивнула, потом как-то странно посмотрела на девушку и, прикрыв рот рукой, скрылась за дверью. Анна опять уселась на диван, на котором спала и замерла в неподвижной позе. “Если бы он умер, я бы уже знала, — быстро подумала она. — Значит, еще жив”. Больше не интересовало ничего.

В пять вернулся отец. Анна выбежала ему навстречу.

— Где ты был?

— В больнице.

— Почему без меня?

— Ты спала, Анечка. Не сердись.

— Как он, папа? — девушка всматривалась в лицо отца, пытаясь заметить его выражение.

— Состояние тяжелое, но стабильное. Он поправится.

Анна, плача, бросилась к нему. Александр Станиславович обнял дочь, стал гладить по волосам.

— Не волнуйся. Все будет хорошо. Как ты себя чувствуешь?

— Да нормально. При чем тут я? Ты что, не понимаешь, я без Андрея не смогу.

— Анечка, ты думай о том, что у тебя будет ребенок. Мой внук. Тебе нельзя нервничать, — Александр Станиславович был расстроен не меньше дочери. А что он мог? Если ничего не поможет, за какие деньги он купит другого Андрея? Ему стало страшно.