Сияющий ангел - Веденеева Татьяна - Страница 6

— Может, вы мне что-нибудь порекомендуете? Какие вопросы задавать и все такое?

— Нет, не буду. Ты девушка толковая, сообразишь на месте. Лучше скажи: это правда, что ты сама выбрала нашу газету?

— Правда.

— Почему?

— Название понравилось, рубрики ваши. И то, что имеете свое лицо, не перепечатываете статьи из столичных или московских газет.

— А ты много читаешь периодических изданий?

— В принципе — нет. Когда я решила стать журналистом, то какое-то время покупала все издания, что выходят у нас в городе.

Зоя Васильевна, пока Анна рассказывала, внимательно рассматривала ее.

“А ведь действительно неглупая девчонка. И симпатичная какая, да еще и богачка. Надо же, она просто читала газеты и выбрала их. Да, у нее все просто”.

— Ну что ж, коллега, спасибо за высокую оценку. Думаю, что все у нас получится. Да, и в качестве утешительного приза я разрешаю тебе готовить статью неделю. Дерзай.

— А в какой срок обычно пишут?

— По-разному. Иногда за час, иногда за день. Зависит от материала.

— Значит, мой материал неактуальный? — насторожилась Анна.

— Да нет, важный. Но сложный и объемный. Я же думаю, ты одной колонкой не обойдешься?

— Я хочу целый лист, — потом испугалась. — Если у меня конечно выйдет?

— Постараешься — выйдет.

В это время к редакции подъехал Виталий и начал непрерывно сигналить.

— Ненормальный! Слышу, — и все так же босиком вышла из кабинета.

Вместо приветствия Виталик раздраженно спросил:

— Не понимаю, зачем нужно было отрывать меня от дел, если твоя машина стоит здесь?

— Что-то мне твой тон не нравится, — Анна открыла было дверь его машины, но остановилась.

Виталик среагировал молниеносно.

— Прости, это была шутка.

— Хорошая себе шутка! Не нужно со мной так шутить, — Анна продолжала стоять, раздумывая, ехать ей с Виталиком или позвонить отцу.

Виталик вышел из машины и подошел к девушке.

— Ну, не дуйся на меня, пожалуйста. У меня был тяжелый день. Поехали лучше поужинаем где-нибудь.

— А я, по-твоему, в опере отдыхала?

— Ну, Анечка, извини. Сорвалось. Вот уж не думал, что ты такая обидчивая.

— Мне нужно принять душ и переодеться.

— Ну, давай я отвезу тебя домой и подожду, а заодно посмотрю твою новую квартиру.

— Ладно, поехали.

После душа ехать никуда не хотелось. Да и ноги гудели. Шутка ли, столько времени стоять и ходить на шпильках. Анна заглянула в холодильник. Он был набит под завязку. “Видимо, мама кого-то присылала”.

— Знаешь, Виталик, я никуда не хочу ехать. Я устала. Если ты голоден, могу разогреть по-быстрому в микроволновке блинчики. Есть с мясом, с грибами, даже с клюквой. Греть?

— А ты будешь?

— А ты сам стесняешься?

— Аня, я обижусь в конце концов, — Виталик отвернулся от нее.

— Обижайся. Но имей в виду: если ты хочешь, чтобы у нас были какие-то отношения, никогда не смей больше разговаривать со мной в таком тоне, как сегодня. Ты понял?

— А какой у меня тон?

— Я спрашиваю: ты понял? — Анна буквально сверлила его взглядом. — Со мной отец так никогда не разговаривает…

Виталик медленно поднялся с дивана и, не оборачиваясь, молча пошел к входной двери. Анна не стала его останавливать, а спокойно пошла в ванную уложить волосы.

Виталик был в бешенстве. Он готов был удушить Анну.

“Подумаешь, тон ей не понравился. Вот сука! Видите ли, с ней даже отец так не разговаривает! Можно подумать, с ним кто-то так разговаривает. Да пошла она. Он ей что, лакей? Может, еще приседать перед ней прикажет? Ужас!”

Он так распалился, что даже не заметил, как спорит с Анной вслух, крича на всю машину. Но минут через пятнадцать, выпустив пар, испугался.

“Черт, что я наделал! А как же все планы?”

Виталик резко затормозил и развернул машину в противоположную сторону. Он ехал к отцу. “Надо что-то придумать”.

Отца дома еще не было. Мама предложила сыну покушать, он отказался и сел за компьютер поиграть.

Часа через два пришел отец, явно не в настроении. Виталик решил отложить разговор, но ничего не вышло.

— Что за дела? — отец подошел к сыну.

— Так, ничего.

— Прямо — таки и ничего, что ты приехал ко мне по ночи? Пошли, пожуем-покалякаем, — он обнял сына за плечи. — Надеюсь, ты никого не убил?

— Ты что?

— Ну и лады, а все остальное — чепуха.

После ужина они отправились в его кабинет. Когда закрылась дверь, Виталик сказал:

— Папа, я поссорился с Анной.

— С ума ты, что ли, поехал?

— Папа, ты не представляешь, какая она стерва! — Виталик вспомнил последний разговор и разозлился с новой силой. — Ей, видите ли, не понравился тон, которым я с ней разговаривал, — и он рассказал, как все было.

— Сын мой, ты — кретин. Такие бабы попадаются одна на миллион, понимаешь?

— Да она мегера! Она говорила со мной как с лакеем! Я ее видеть не могу!

— Ты хоть въезжаешь, сколько бабла у ее отца? Недоумок какой-то! Учишь, учишь — все без толку! — отец не стеснялся в выражениях.

— Да представляю, представляю! — закричал Виталик. — Ты бы видел, какую машинку он подарил ей на день рождения.

— И какую? — заинтересованно спросил отец.

— Кабриолет Мерседес, — медленно выговорил Виталик.

— Хм… Да… И после этого ты мне будешь рассказывать, что поссорился с этим «Клондайком»? И ждешь, что я назову тебя умным. Да я за такие бабки готов быть не только лакеем, но и золотарем!

Виталик сник. Он и сам все прекрасно понимал.

— Что мне делать? Сомневаюсь, что она растает от розочки.

— Ну да, розочкой ее не удивишь. Тут нужен крутой подходец.

— У меня ни одной мысли, — Виталик был очень расстроен.

Отец замолчал. Он анализировал ситуацию.

— Говоришь, очень разозлилась?

Виталик молча кивнул.

— Ах, Мерседес Кабриолет, Кабриолет Мерседес… — отец запел.

— Ты что-то придумал?

— Угу, — довольно ответил отец, — и пусть меня на пики подымут, если она не простит тебя.

Анна уже собиралась ложиться спать, когда услышала за окном непонятные звуки, как будто кто-то настраивал музыкальные инструменты. “Свадьба у кого-то, что ли?” — подумала она. Через пару минут зазвучала песня. Анна не знала, что это была очень известная в свое время песня Юрия Антонова «Не говорите мне „прощай“. Она дослушала ее и подумала, что очень здорово поет кто-то. Но тут её мысли прервал вопль с первого этажа: кто-то крыл отборным матом поющих полуночников. Но брань прервалась так же внезапно, как и началась, ее сменила новая песня. Эту она знала, потому что ее пел Александр Малинин, один из любимейших певцов Анны.

“…О Боже, какое чудо, даровано мне судьбой.

В лунном саду хочу я, в лунном саду хочу я

Мечтать о любви, мечтать о любви с тобой…”

Анна не вытерпела и вышла на балкон, благо, с третьего этажа можно все замечательно рассмотреть. То, что она увидела, ее очень развеселило. Пятеро ребят, виртуозно играющих на гитарах, образовали полукруг, а впереди стоял солист. Анна засмеялась. Водрузи на их головы сомбреро — и вылитый концерт ночных серенад. Она наклонилась пониже и хотела уже спросить, сколько стоит это удовольствие, как увидела Виталика. Он стоял немного в стороне с опущенной головой. Она нахмурилась, потом усмехнулась и, дождавшись когда закончат петь, обратилась к нему:

— Эй, Дон Жуан! Поднимайся. Только хор сводный распусти, а то всю округу распугаете.

— Иду, любимая, — Виталик поднял голову.

Анна не услышала звонка будильника и проспала. Вскочив в девять утра, она растолкала Виталика и сказала, что на сборы двадцать минут. Виталик нехотя поднялся, вышел на кухню. Убедившись, что кофе не готов, уныло поплелся в ванную.

В половине десятого Анна уже была в редакции и забирала у Кати свои «корочки».