Красная книга ВЧК. В двух томах. Том 2 - Велидов (редактор) А. С. - Страница 122

IX

Краткие сведения (на память) из устава, написанного В. Волконским для организации, им основанной (устав напечатан на пишущей машине «Ундервуд» и отлитографирован)

ЦЕЛЬ ОРГАНИЗАЦИИ. Главною целью организация ставила себе лишение власти большевиков и восстановление единой неделимой России. При этом образ правления предполагался конституционно-демократический, вернее, по образу английского. Средства для достижения этого допускались такие: цель оправдывает средства. Но с другими организациями – германскими или антантовскими – связи не было.

ВЕРБОВКА В ОРГАНИЗАЦИЮ. В организацию приглашались лица обоего пола, всех состояний и положений, за исключением евреев, даже крещеных, требовалось поручительство двух членов организации и присяга церковная или гражданская, хотя по приемке ни то, то есть поручительство, ни другое, то есть присяга, не применялись. Попытка В. В. Волконского привлечь в организацию сколько-нибудь видных деятелей и генералов никакого успеха не имела; я знаю, что попытка привлечь одного генерала кончилась позорно.

МАТЕРИАЛЬНЫЕ СРЕДСТВА. Материальные средства, денежные, должны были поступать: 1) в виде добровольных пожертвований от богатых лиц (не было ни одного поступления или если было, то пошли на другие, чуждые организации цели) и 2) от членских взносов сторонников организации (тоже не поступали, в смысле вооружения. Каждый член организации должен был иметь свое и на свои средства заведенное оружие, револьвер, шашку или винтовку), что не исполнялось по разным причинам, больше из-за опасения обыска.

КОНСТРУКЦИЯ. Организация должна была состоять из верховного штаба, начальствующих лиц и рядовых, при этом никто не имел права знать более пяти лиц и никто, не исключая начальствующих лиц, не имел права знать, где помещается штаб, под страхом смерти.

ДИСЦИПЛИНА. Всякое приказание начальника исполнить беспрекословно и немедленно; неисполнение – смерть. За выдачу тайн организации – смерть, за попытку проникнуть в штаб без разрешения – смерть и в этом роде.

УСЛОВНЫЕ ЗНАКИ. Отличительным знаком организации был знак батальона смерти – череп с мечами; золотой на голубом – для начальников, серебряный на зеленом – рядовым и золотой на черном бархате – штабной. Для скрепы приказов была печать – круг с мечами и буквы в круге ССР («Союз спасения Родины»).

ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ ПОКАЗАНИЕ В. Д. ЖУКОВА

II

В организацию вступил совершенно случайно. В середине лета 1918 года я приезжал в Москву из Сергиева, где было ГВИУ, для того чтобы найти способ переслать деньги своей семье на Украина; в гот период деньги послать в Васильково обычным порядком по почте не представлялось возможным. В Москве совершенно случайно на улице встретил жену своего бывшего сослуживца – Хомякову, которая знала меня и семью, и обратился к ней с просьбой указать, если она знает, как переслать деньги, и помочь мне в этом. Она посоветовала обратиться к своему родственнику Ханжонкову (кажется, Сергей Иванович), у которого можно было произвести перевод на их фирму в Киев. В тот же день я Ханжонкова не видел, а мне указали адрес его квартиры на Тверской,[291] 75, зайдя куда я познакомился с ***, потом, во второй приезд, по поручениям для Военного комиссариата комиссара Подвойского я снова зашел к Ханжонкову, его вновь не застал, но попал в общество, которое, оказалось, составляло организацию. Сидя вместе и разговаривая, я увидел, что говорившие желают выйти из того тяжелого положения, в котором находились. И я после предложения вступить в их общество (предложено было кем-то наедине там же, фамилию его не знаю) дал свое согласие принять участие. Мне предложено было заведовать железнодорожными войсками, которые я должен был собрать; за это обещали платить в месяц 400 рублей. После этого я уехал. По основаниям, которые были сообщены мне, указывалось найти себе помощника и еще одного офицера, с тем что дальше произойдет наращение до требуемого числа офицеров и солдат.

После этого я долгое время никого не видел и ничего не предпринимал.

В этот промежуток времени ГВИУ переехало из Сергиева в Москву. Я вновь зашел справиться о том, переслали ли мои 2 тысячи рублей в Васильково. Мне тогда было указано, что необходимо работать, так как до этого я ничего не сделал. В Москве я остановился на сослуживце инженере Денисове, которого я сделал сторонником своего начинания, указав ему сыскать еще офицеров. Через несколько времени я встретил у своего знакомого Кондратьева, к которому был приглашен на чай, Широкова. Сидя среди незнакомых, разговорились на злобу недоедания. Мы все сошлись на том, как трудно жить, и кто-то сказал, что есть организация, которая поможет изменить положение дела. Словом, обнаружилось сходство желаний, и я предложил наедине Кондратьеву войти в организацию, получив у него согласие, и, как выяснилось в разговоре, мы состояли уже у того же ***.

Впоследствии выяснилось, что Широков состоял тоже. Таким образом, познакомив Денисова с Широковым, я выполнил свою задачу, и у меня образовалась группа. Дальнейшая работа группы велась каждым самостоятельно – моя задача была выполнена.

Мне было предложено навести подробные сведения о Московском узле желдороги, найти места, которыми можно изолировать Москву извне путем порчи железнодорожных сообщений; определить, где держать группы людей для порчи и связи с организацией, – все это было поручено Широкову. Как было видно впоследствии, все это было исполнено в положениях, во всяком случае, до моего участия в этой организации, до конца июля 1919 года, ничего сделано фактически не было.

Кроме того, обнаружилось, что работа ведется и в деле связи. Так, Анчутин, находящийся в организации, ведает автомобильным и мотоциклетным транспортом. Через Денисова мною передавались получаемые распоряжения отыскать, где находятся гаражи, определить их количество. Получил распоряжение найти связь с радиотелеграфом. Все эти сведения, получив, передавал их Тихомирову.

Из результатов этих сведений и получаемого указания, сколько необходимо людей для того, чтобы овладеть ими, я знал от Тихомирова, что им от многого нужно отказаться, так как нет соответствующей силы.

После отъезда моего на фронт (в августе) связь свою с организацией я не поддерживал, и, как она работала дальше, мне ничего неизвестно.

Николая Николаевича Щепкина я встретил у Ханжонкова один раз летом этого года…

В. Жуков

2/XI – 1919 года

III

В дополнение к моему показанию, данному 2 ноября, прошу не отказать принять мое искреннее раскаяние в совершенном моем поступке – участии в противосоветской организации. Участие было вызвано вследствие тяжелого материального положения моего и семьи, а получаемые от организации деньги были лишь средством поддерживать жизнь, получаемый же заработок был совершенно недостаточен; политические убеждения не играли никакую роль.

Своей добросовестной работой на советской службе в ГВИУ и желвойсках подтверждаю, что я честно относился к долгу. Это подтвердит комиссар фронта тов. Каныгин. Работал по организации войск вместе с военкомом Николаем Ильичом Подвойским, заслужил его благодарность за исполнение поручений серьезного характера, как самостоятельное образование губернского военного комиссариата г. Сызрани. За доклад о порядке формирования желвойск с изменением некоторых пунктов декрета, представленный Высшему военному революционному совету, имел от него поручение сформировать желдорожные войска. Наконец, теперь в последний момент событий, когда мне было известно в Оренбурге об аресте Федорова, Широкова, когда я мог быть уверен, что организация в той или другой форме раскрыта, я не сделал попытки скрыться, к чему средств и способов в моем распоряжении было сколько мне понадобилось бы: вагон на ж. д. был в моем распоряжении, также я мог бы иметь десятки и сотни тысяч денег, – этого не сделал, а был занят работой по восстановлению линии Ташкентской и Орской желдороги и вел борьбу за передачу мне полной власти по технике по этим же работам. 11 октября у меня было бурное заседание при участии всех высших железнодорожных чинов в Оренбурге, и в тот же день я был арестован, а об аресте Федорова и Широкова знал примерно в первых числах октября.

291

Ныне улица Горького