50 1 история из жизни жены моего мужа - Великина Екатерина - Страница 6

– А зачем ему несколько? – Родительница явно тормозила.

– Ну как же ж – одну тебе на задницу, другую прабабке на лоб.

На этих словах я быстренько подхватила сумку, засунула ноги в сапоги и успела улизнуть из дома еще до того, как младенчество заорало:

– Ура!!! Пистилет!!!

В тот день по магазинам ходилось особенно прекрасно. Не желая рушить идиллию маленького гетто, я очень вдумчиво вертела каждый товар и появилась дома только к вечеру.

Когда на мой звонок спросили «Кито тама?», я начала внутренне напрягаться. На пороге стояло младенчество. Бабок видно не было. Впрочем, звук от взводимой пружины быстро вывел меня из состояния оцепенения. В прыжке я успела метнуться к сортиру, но натренировавшееся на бабках дитя таки успело вмазать мне по лопатке. В сортире сидела маман и курила длинную сигарету с ментолом.

– Ну, как викенд? – ехидно спросила я.

– Да так как-то. – Маман выпустила дым из носа и вздохнула. – Это все бабка виновата. Фантазии у нее, блин. Детство военное взыграло, чтоб ей.

– А где она сама-то? На кухне. Табуреткой заперлась и делает вид, что варит суп.

То, что маман поведала мне дальше, заставило меня затрястись от смеха. Оказывается, когда маленькому Ф. наскучило стрелять по мишени и он расплакался, за дело взялась многоопытная бабуля. Так в нашей семье появилась игра «яссстлел». Правила игры просты и бесхитростны, как, в общем, и все, что делает моя бабушка. Жертва выводится в центр комнаты, на команду «Сдаииись» (сдавайся) поднимает руки вверх и с воплями «Ой, сдаюсь-сдаюсь-сдаюсь» получает пулю в лоб.

– Миленько, – только и сказала я матери. – Давно сдаетесь-то?

– Я уже раз пятнадцать сдавалась, – вздохнула маман. – А бабку так раз двадцать расстреляли. Иди и ты, что ли, расстреляйся для почина.

Перекрестившись, я покинула сортир. Почувствовавшее свежее мясо чадушко немедленно поперло меня в комнату и предложило «поднять учки». Получив пластиком промеж рог, я загрустила и отдала приказ собирать дитя цу хаузе. Но должно быть, подлые бабки решили, что одного раза мне маловато, потому что немедленно выцепили у ребенка пистолет и со словами «А наганчик будет ждать тебя у мамочки в сумочке» заткнули оружие в мою торбу.

– Не переживай, – посочувствовал мне супруг в машине. – Он через полчаса забудет про этот пистолет, можно будет даже его не доставать.

Но вопль «Пистиле-е-е-ет», неожиданно раздавшийся с заднего сиденья, подрезал папинькины рассуждения на корню.

– А ты знаешь, ведь есть такие звуковые ружья, без пуль, – начала лихорадочно соображать я. – Давай заедем в «Игрушки» и купим ему какую-нибудь шумелку. Уж все-таки лучше, когда громко, нежели присоской в глаз.

Обрадованные собственной находчивостью, мы поспешили в магазин и по сходной цене в двести сорок рублей приобрели отменный автомат. Тестовых батареек в оружии не было, поэтому подляна раскрылась только дома.

Кто бы мог подумать, что, помимо стандартного «та-та-та-та-та», эта фигня окажется говорящей? Громовым голосом измученного нарзаном морпеха ружо сообщает следующее: «Вижу объект, объект в зоне поражения, веду огонь, в атаку, ура-ура». Пару дней мы, как и большинство молодых родителей, хихикали и умилялись, как Ф. лежит за диваном, подбадриваемый безумным солдафоном. На третий день умиление закончилось.

Удар настигнул меня в тот момент, когда я протирала пол в коридоре.

– Обект в зоне ожения, уя! – раздалось над моим левым ухом, в то время как по правому звезданул приклад.

– Уя себе, – только и успела сказать я, перед тем как из моих глаз полетели пестрые райские птицы.

Так и живем. Ежевечерне расстреливаемся и сдаемся.

Один только плюс – коты куда-то испарились и жрать выползают исключительно в сумерках. Что, впрочем, не мешает им драть кресло паче прежнего, и я уже думаю, а не презентовать ли Ф. прибор ночного видения.

КИНГ-КОНГ

Все-таки мне решительно воспрещается смотреть дамские фильмы. Не, я не о том, о чем вы подумали. Это пусть снобы «от культуры» женские жанры презирают… Я и посмотрю, и поплачу, если надо, и повздыхаю денек-другой.

Короче говоря, мне не западло и не Бергманом единым…

Я о другом.

Лучшие фильмы для женщин – это, конечно же, сказки. Не важно, о чем там наснимали и где происходит действие. Будь то королевский замок или история девушки «из дома напротив», это все равно сказка.

Вот вам легендарная «Красотка». Все, конечно, очень красиво, но если поместить Красотку в расейские реалии, то становится ясно, что «субботники» бывают куда чаще походов по магазинам, а вместо мужа-миллионера запросто получается дворовый забулдыга с тяжелыми кулаками и лозунгом «Мне не забыть твое прошлое» на впалой груди. Или «Титаник» там какой-нибудь… В фильме он ее вытаскивает – и рыбонькой ко дну. Красота. А в жизни – драли бы друг у друга плот как подорванные, и про «любовь с первого взгляда» вряд ли кто-то припомнил: окиян-с.

Не, теоретически может быть все, что угодно. Может, завтра мой Фасолий Ленского споет в Большом театре. Но практически – увы.

И от этого мне чрезвычайно грустно. Не, я не про Фасолия, конечно. Оперный гений у меня вторым пунктом и раньше горшка не приключится по определению.

Грустно оттого, что все сказки кончаются, а за ними такая реальность, что хочешь – вешайся, а хочешь – об стенку башкой…

Посмотрела сегодня «Кинг-Конга». По итогам уходящего года практически лучший дамский фильм. Бывают дамские «про рыцарей», бывают «про бандитов», бывают «про миллионеров». «Конга» можно отнести к серии «про самцов»…

– Главная героиня, конечно, дурища, – сказала я мужу на выходе из кинотеатра.

– Зато у нее сиськи, – парировал супруг.

– По-моему, ты тоже не Эйнштейн, – огорчилась я. – Такую гориллу бросила, негодяйка.

– Ну и что? Что бы ей с гориллой делать? – возразил супруг. – И платья нового никто не купит.

Я промолчала. Отвечать что-то вроде «А на хрен ей платье, если у нее такая горилла» показалось банальщиной.

Уж кто-кто, а я, Катечкина, нашла бы Конгу живейшее применение… Работники ЖКХ называли бы меня только по отчеству и пренепременно «голубушкой». И это как минимум. Как максимум – даже страшно представить.

Но самое главное – можно было бы побыть слабой. Уж когда за тобой такая туша – сам Бог велел.

Как это часто у нас, у Катищей, бывает, размышления не довели меня до добра. Правильно, для того чтобы тебя спасали, нужно уметь «пропадать». Иными словами – «слабость» должна быть от рождения, так же как пальцы на руках или родинка на спине. И если нет в тебе этой самой слабости, никто тебя спасать не будет. Даже примат.

Понятия не имею, кто из моих родственников постарался, а только слабости во мне нуль.

К сожалению, я умею заклеивать лисапеды, форматировать жесткие диски и даже при желании могу чего-нибудь потушить.

Собственно говоря, за последние лет пять я спасовала только в одном случае: в киевской гостинице. Помнится, к славному городу Киеву мы подъехали глухой ночью, когда на спидометре было отмотано порядка четырех тысяч километров. Дружелюбные украинские таксисты встретили нас так тепло и кинули так быстро, что я прочухалась только в нумере. За какую-то несметную сумму нас отвезли в местное заведение «Феофания», где, по словам автолюбителей, можно было переночевать «недорого и со вкусом». Ввалившись в номера, я поняла, что даже с учетом дикой усталости в «Феофании» меня и под конвоем не оставишь: сыро, холодно и отчаянно несет старушками.

– Без вариантов, – сказал Дима. – Куда мы в три часа ночи попрем?

Тяжело вздохнув, я подошла к койко-месту и сдернула то, что изображало из себя покрывало.

На подушке сидела огромная мокрица и призывно шевелила усиками.