Круги на воде - Вентворт Патриция - Страница 61

Ее глаза смотрели прямо в его глаза. То, что они увидели, заставило ее сердце сжаться от боли. Она серьезно сказала:

— «Славная» тоже довольно занудно. Вроде ежедневного хлеба с маслом.

— А чем плох хлеб с маслом? Здоровая, приятная, сытная еда.

Она вспыхнула.

— Думаешь, кому-нибудь понравится, если его назовут здоровым и сытным?

— Есть названия и похуже. А как ты относишься к поцелую? Есть возражения?

— Нет, если люди нравятся друг другу.

— А ты мне нравишься?

На какое-то мгновение ее сердце забилось так сильно, что она испугалась. Он услышит этот стук. Она не отрывала взгляда от его лица, не хотела, чтобы он увидел, как она прячет глаза.

— Я думаю, да…

Он кивнул.

— Хорошо, что ты не увиливаешь от ответов. Тебе, наверное, об этом говорили. Ну, а что ты? Я тебе нравлюсь?

На глаза ее вдруг навернулись слезы, хотя она кляла себя за глупость и сентиментальность. Она подняла к нему лицо, и он поцеловал ее. Он слегка сжимал ее плечи, но после первого поцелуя все изменилось. Он крепко прижал ее к себе, ее сердце бешено колотилось, а может, это его сердце так сильно стучало у ее груди… Его поцелуи стали жесткими, яростными, он устремился к ней, как если бы это было последнее их свидание. Невероятно, но этот напор не испугал ее. Ее руки обхватили его за шею, и она крепче к нему прижалась. У нее было такое чувство, что они стоят вместе посреди ревущего смерча, но там, где они стоят, в самом его центре, спокойно. Только нельзя отпускать его. Она не должна отпускать Эдварда, никогда.

В конце концов именно он разнял ее руки и отстранился так же внезапно, как обнял ее.

— Я болван, — сказал он. — У меня нет никакого права… Прошу меня извинить, и давай забудем об этой сцене.

Ей показалось, что на первом слове голос его дрогнул, но, может быть, ей так показалось потому, что она сама дрожала. Конец этой тирады он произнес спокойно и твердо. Но не может же все на этом и кончиться, после того как они были так близки! Она отчаянно старалась взять себя в руки. Именно сейчас было важно, просто необходимо собрать все свое мужество и самообладание. И вдруг она оставила все попытки сохранить достойный вид. Увидев его глаза, полные беззащитности и боли, она забыла о переживаниях Сьюзен Вейн…

— Да, мы оба сглупили, — сказала она своим обычным голосом. — Просто ты напугал и себя и меня. Тебя не арестуют. Ты же не убивал, это сделал кто-то другой. Зачем тогда нужна полиция, если она не может определить, кто это сделал?

— Это риторический вопрос? Или я должен ответить?

Она лишь сказала:

— Надеюсь, они узнают, кто это сделал.

— Доверчивое дитя! Давай надеяться вместе — это поможет скоротать время. А сейчас нам надо убрать посуду и возвращаться к Эммелине, а то она почувствует, что что-то не так.