Круги на воде - Вентворт Патриция - Страница 66

Он снова наклонился к ней.

— Вы ведь не думаете, что это я убил ее?

Клубок бледно-розовой шерсти скатился к краю дивана. Прежде чем ответить, она потянулась за ним и положила его в корзинку с вязаньем.

— Нет, мистер Эдвард, я никогда так не думала.

— Тогда кто это сделал?

Она ответила вопросом:

— А кто заинтересован в смерти единственного свидетеля пропавшего завещания и единственного, кто, кроме него, знал, что это завещание существует?

Целая гамма эмоций отразилась на его лице, и довольно неожиданных. Гнев, удивление, недоверие, насмешливый интерес, и в конце концов он расхохотался.

— Арнольд? Ни за что на свете! Воплощенная чопорность! Фасад хорош, но за ним ничего нет. Унылая копия семейных портретов, некий обобщенный Рэндом минус все хорошие качества… и все плохие. Одно только высокомерие. Воплощение семейного занудства, невыносимо, раздражающе скучное. Он никогда не совершит убийства, это против его правил. Он отнюдь не из тех, кто мыслит смело и независимо. У него свой немудреный кодекс чести, полученный им по наследству. Уверяю вас, он скорее умрет, чем нарушит его. Я не люблю его и никогда не любил. Мне кажется, вы уже успели догадаться. Но он никогда никого не убьет. И не думаю, что он уничтожил завещание. Правда-правда. Его кодекс опять же не позволит ему это сделать.

Она пристально смотрела на него.

— То, что вы сказали, чрезвычайно любопытно.

Будто не услышав ее слов, он продолжал:

— Нет, не позволит. Давайте немного порассуждаем. Дядя Джеймс составляет это завещание и умирает — вы сказали, через неделю?

— Да.

— Может быть, он ничего не сказал Арнольду. Не хотел говорить про свой сон. Сам верил в него, но не хотел, чтобы его начали разубеждать, говорить, что все это глупости. Нет, уверен, он ничего не сказал Арнольду. Возможно, вместе с завещанием оставил для него письмо. Итак, Арнольд находит это завещание и письмо, в котором говорится о том, что дядя Джеймс верит, что я жив, если такое письмо действительно существует. Бедный Арнольд в шоке. Представьте себе ситуацию с точки зрения закона. Ведь официального подтверждения того, что я умер, нет. Просто пропал без вести. Надо ждать пять или семь лет, после чего суд сможет вынести заключение о моей смерти. Могу себе представить, как он рассвирепел. Он же неисправимый педант. А тут не пойми чего, годы отсрочки и полная неопределенность. Но я же мертв, это ясно, я определенно мертв! Я прекрасно представляю себе, как, сверившись со своим приватным кодексом, Арнольд позволяет себе эту хитрость: засунуть это неудобное завещание в укромное место и никому про него не говорить. Может быть, он допускал худший, то есть нынешний поворот событий. Если случится так, что я вернусь, ничего страшного ведь не произошло, завещание может найтись.

Мисс Силвер мягко кашлянула.

— Но оно же не нашлось, мистер Рэндом.

— Пока нет. Он не хочет торопить события. Как это будет выглядеть, если оно найдется сразу после моего возвращения? Не стоит допускать настораживающих совпаденияй. А потом эти два убийства, они серьезно осложнили ситуацию. Неудивительно, что Арнольд выглядит таким подавленным. — Он внезапно остановился. — Вы думаете, я несу чепуху?

— Наоборот, все это очень интересно. Есть одно обстоятельство, которое подтверждает невиновность мистера Арнольда Рэндома, по крайней мере, в случае с Уильямом Джексоном. Как вы знаете, этот бедняга ушел из Лэмба еще до закрытия кабачка, видели, как он шел по направлению к протоке. Чтобы попасть домой, он должен был ее перейти. В это время мистер Арнольд Рэндом был в церкви и играл на органе. Мисс Блейк заявила, что около десяти часов она ушла с вечера миссис Болл, чтобы поговорить с ним. Они вместе дошли до ее дома, а к этому времени Уильям Джексон должен был уже подойти к протоке. То есть его уже либо стукнули по голове, либо он сам поскользнулся и упал, либо его столкнули в протоку. Если верить заявлению мисс Милдред, у мистера Арнольда Рэндома надежное алиби.

Эдвард засмеялся:

— В бурю любая гавань хороша! — и добавил, мрачнея: — Не возражаете, если мы вернемся к тому, с чего начали. Вы позвали меня для того, чтобы передать слова Клариссы о завещании моего дяди, но еще и потому, что Сьюзен разговаривала с вами. Я хочу знать, что она вам сказала.

— Может быть, стоит спросить об этом у нее? — возразила мисс Силвер.

Он кивнул.

— Хорошо. Хотя мы и так нарушили все условности. — Его хмурый взгляд остановился на Сьюзен: — Твои объяснения?

Она никогда еще не чувствовала себя такой беззащитной. То, что она сделала, наверняка вызовет обиду. И сейчас ей придется оправдываться в присутствии постороннего человека. Она знала эту его болезненную, невыносимую обидчивость, знала, что самый верный способ вызвать его ярость — это вмешаться в его дела. Она села прямо и стала рассказывать. Что именно она сделала, и как это пришло ей в голову — про оброненный в магазине миссис Александер конверт, про то, как миссис Александер попросила отнести его к викарию, про то, как она вспомнила рассказ Рэй Фортескью, увидев на конверте имя и адрес мисс Мод Силвер. Рассказывая, она не отрывала глаз от его лица, искренних, серьезных серых глаз, потемневших от волнения.

В следующее мгновение — она не успела понять, как это произошло, — они уже все вместе обсуждали случай с кинжалом из слоновой кости. И разговор мало-помалу переключился на мисс Силвер.

А потом Эдвард сказал:

— Меня не было в Англии, когда все это случилось. Сьюзен, конечно, читала об этом в газетах и слышала подробности от Рэй Фортескью. Я все понял. Она увидела на конверте ваше имя, ну и решила попросить вас взяться за это дело.

Мисс Силвер сочла нужным предупредить:

— Мое кредо — служить правосудию. Мисс Вейн это уже поняла.

Он криво усмехнулся.

— Это значит, если я виноват, вы с огромным удовольствием отправите меня на виселицу, а если нет, то вы готовы доказать мою невиновность.

Она улыбнулась.

— Мне это доставит большое удовольствие.

Эдвард снова наклонился к ней.

— Тогда я очень вас прошу взяться за это дело.