Красный Бубен - Белобров Владимир Сергеевич - Страница 115

– Игорь Степаныч, – донесся до него, как сквозь толстое стекло, голос зятя. – Игорь Степаныч, ты в порядке?!

Хомяков повалился на пол и услышал такие слова Мешал-кина:

– Опять отрубился! Вот ведь! Старый козел! Наблевал тут! В церкви! Теперь неизвестно еще, как Бог на это посмотрит и что из это получится! На хрена он вообще сюда приехал?! Только его здесь не хватало! Сидел бы в Москве и не совался! В Москве-то всё выступал, что я мол ни на что не гожусь, кроме как деревяшки строгать! Тьфу!.. А сам всё бодрячка из себя строил!.. На коне военный!.. А попал вот в боевую обстановку – и всё!.. Сдулся сразу!.. Говно!.. Лежит тут…

Слова зятя постепенно стихли, как будто ушла в сторону радиоволна. Игорь Степанович провалился в темноту…

3

Хомяков сел и огляделся. Рядом, спиной к нему, стоял Мешалкин.

– … Ненавижу таких людей, – говорил зять.

Гроб с Петькой Угловым стоял на месте. Под иконой седобородого святого сидел дед Семен и тяжело дышал. Из угла в угол ходил Скрепкин, он пытался дозвониться кому-то по телефону. Ирина с тазиком воды прошла мимо Хомякова. Игорю Степановичу страшно захотелось пить. Он протянул к Ирине руку, чтобы задержать ее, но рука беспрепятственно прошла сквозь тело девушки и вынырнула с обратной стороны. Хомяков успел заметить, как Коновалов подмигнул Ирине, и та отвернулась. Игорь Степанович никак не мог понять – он умер или что?

Хомяков поднялся на ноги и потянулся. Никаких неприятных ощущений в теле не осталось – ни усталости, ни боли, ни тошноты, – ничего не осталось. Ничто его больше не беспокоило. Он чувствовал себя НИКАКИМ, но определенно знал, что он Хомяков. Хомяков продолжает действие. Ему это понравилось. Он шагнул вперед и прошел сквозь Мешалкина, который совершенно ничего не заметил. Игорь Степанович оглянулся, посмотрел в лицо зятю, попробовал двинуть ему в нос, но кулак утонул в переносице, будто он бил голограмму. Хотя это большой вопрос – кто из них голограмма! Хомяков усмехнулся. Голова работала хорошо, и мысли в нее приходили оригинальные. Тут он заметил, что за Мешалкиным кто-то лежит на полу. Кто-то знакомый лежал там в защитных брюках. По привычке, Игорь Степанович обошел вокруг Мешалкина, а не стал проходить сквозь него, и увидел, что на полу лежит он сам в неприглядном виде. Вид себя на полу не понравился, но не напугал Игоря Степановича. Он подошел ближе. Рот его двойника был слегка приоткрыт, руки раскинуты в стороны. Рубашка вылезла из брюк.

Игорь Степанович хотел наклониться к двойнику и рассмотреть его получше, но тут услышал какой-то гул. Что-то загудело прямо в голове Хомякова. Это что-то потянуло его за собой наверх (или вниз?), и в следующее мгновение ноги Хомякова оторвались от пола, и он полетел. Он завис под потолком, а потом прошел сквозь него. Он пролетел сквозь толстые перекрытия, пролетел над лестницей, ведущей на колокольню. Откуда-то он знал, что там его ждут. Через темные перекрытия и холодные камни он вылетел на воздух и врезался в летучую мышь. Он прошел сквозь нее так же, как и сквозь всё остальное, но мышь почувствовала Хомякова, метнулась в сторону и запищала.

Хомяков посмотрел вниз и медленно опустился на колокольню.

– Я звал тебя, и вот ты пришел, – услышал он голос за спиной.

Хомяков попытался оглянуться, но не смог, что-то не позволило ему этого сделать.

Голос за спиной засмеялся:

– Теперь ты принадлежишь мне. И даже поворачиваться можешь только по моему велению. – Голос был страшный. Если бы Хомяков был в теле, он бы покрылся холодным потом и гусиными мурашками. Но без тела он только отметил, что голос страшный, и всё. Он вроде бы даже и не испугался, но точно знал, что спорить с тем, кто стоит у него за левым плечом, не надо…

– Кто ты? – спросил Игорь Степанович. Он спросил это без помощи языка и голосовых связок. Просто послал назад соответствующую мыслеформу.

– Я твой хозяин, – был ответ.

Хомякову не понравился ответ, но он знал, что это правда. Голос усмехнулся:

– Если тебе не нравится слово «хозяин», пусть я буду называться «твой главнокомандующий».

– Так точно, товарищ главнокомандующий, – мыслеформа сама собой сложилась у Хомякова и отправилась по назначению.

– Вольно… Тебе повезло. Кто, кроме меня, даст тебе возможность общаться с дочерью и внуками? – Хомяков вздрогнул. – Теперь никто. Никто, кроме меня! Слушай внимательно! Ставлю задачу. Сейчас ты спустишься вниз и вернешься в тело. У тебя останется пятнадцать минут земного времени до окончательного превращения. Если ты в эти пятнадцать минут не уложишься и останешься в церкви – ты сгоришь, как факел. За это время ты должен достать из-за иконы Ильи Пророка шкатулку. Ты возьмешь ее и принесешь мне сюда на колокольню. Это всё. Если ты выполнишь задание, тебя ждет награда. А если нет – мучительная смерть. А теперь – кругом!

Игорь Степанович повернулся – раз-два! – и увидел прямо перед собой дочку Таню, Игорька и Верочку.

– Папа, – сказала Таня, – нам так тебя здесь не хватает!

– Дедушка! Мы очень по тебе соскучились! – сказали Игорек и Верочка хором.

– Папа, ты должен сделать ЭТО, и тогда всё будет хорошо. Иначе мы все погибнем. И ты погибнешь. И нам здесь придется плохо. Ты должен, папа, сделать ЭТО для своей семьи. Иди, у тебя осталось мало времени.

– Иди и возвращайся с победой! – прогремел в голове Хомякова голос главнокомандующего.

Игорь Степанович оторвался от пола, взлетел вверх, перевернулся в воздухе и, головой вниз, полетел обратно. Он беспрепятственно прошел сквозь стены, сквозь перегородки и снова оказался в церкви.

Игорь Степанович случайно коснулся Ирины и тут же всё про нее узнал. Он узнал, что она никакая не Ирина Пирогова, а американская разведчица Энн Батлер. Хомяков пролетел через Мешалкина и тоже всё про него узнал. Он узнал, что его зять по дороге в деревню трахнул продавщицу в киоске, а сегодня днем вдул американской шпионке. Дотронувшись до Коновалова, Хомяков узнал, почему на самом деле у того тоже встает на шпионку. Дед американской шпионки был выходцем из Германии, а у Мишки вставал на немок. На немок же у него вставал потому, что и его далекие предки были из варягов. Они были здоровенными дикими викингами, которые любили совершать набеги на Германию и драть там всех подряд немок, потому что их, викинговские, женщины были уродливы и неповоротливы. Вот откуда в Мишке осталась генетическая страсть к немкам.

Деда Семена Хомяков коснулся не случайно. Ему стало любопытно узнавать о людях их самое сокровенное. Но коснувшись Абатурова, Хомяков узнал только то, что у деда Семена чешется жопа и он мучается, потому что считает богохульством почесаться как следует в Божьем храме.

Про Скрепкина Хомяков узнал, что его в юности опустил учитель и это здорово повлияло на всю его жизнь.

Хомяков вернулся в тело.

4

Он открыл глаза. Мешалкин увидел, широко улыбнулся, развел руки в стороны, как будто собирался обнять тестя, и радостно произнес:

– Игорь Степаныч! Очнулся?! Как же ты нас напугал! Ну, как самочувствие?

Хомяков попробовал покрутить головой. Шея почти не поворачивалась. Она сильно опухла с одной стороны и горела. Хомяков поправил воротник, подтянув его вверх.

Мешалкин протянул ему руку. Вот сволочь! — подумал Хомяков, протягивая зятю свою. Он поднялся, оттолкнувшись от пола другой рукой. Рука попала в блевотину, проскользнула назад, и Игорь Степанович сел на задницу.

– Эх! – Мешалкин хлопнул в ладоши. – Да что же ты, Игорь Степаныч?! Так же это… копчик сломать можете!

– Неважно! – Хомяков отер руку о штаны и посмотрел на зятя так, что тот вздрогнул и отступил.

Игорь Степанович встал.

– Где тут Ильи Пророка икона? – спросил он без предисловий.

– А тебе это зачем? – спросил Абатуров.

– Мне видение было. Надо ему поставить три свечки.

– Почему три? – спросил Абатуров.