Красный Бубен - Белобров Владимир Сергеевич - Страница 59

59

Дегенгард еле заметно кивнул.

Волки в центре собачьего круга замерли.

Собаки шаг за шагом сужали круг.

Волки не двигались. Казалось, они оцепенели.

Собаки приближались…

Ближе и ближе…

Волки стояли…

Ближе и ближе…

И в тот самый момент, когда собаки бросились, волки оттолкнулись от земли сильными лапами и перелетели через собачьи спины. Собаки, столкнувшись друг с другом, потеряли ориентировку. А волки напали на них сзади, вгрызаясь зубами в собачье мясо. Они откусывали хвосты, уши, носы, лапы, рвали глотки. Визг стоял такой, что мертвые на деревенском кладбище зашевелились под землей, из-за чего на многих могилах покосились кресты.

Вдруг, откуда ни возьмись, выскочила из темноты огромная кавказская овчарка. Это был серьезный и опасный противник, закаленный в боях с тамбовскими волками. Одно ухо у овчарки было наполовину разорвано. Сломанный хвост угрожающе подрагивал. Овчарка зарычала, обнажив желтые зубы профессионального убийцы.

Прибежал самый главный противник, и всё внимание следовало сосредоточить на нем.

Большими прыжками кавказец приближался. Секунда – и он взмыл в воздух над полем битвы.

Волк Георгий Адамович, просчитав, куда кавказец приземлится, ушел в сторону и опрокинулся на спину. Он увидел падающий на него комок мускулов. Дегенгард взмахнул правой лапой и полоснул крепкими острыми когтями вдоль всего живота противника.

Кавказец упал на лапы, и от толчка из разрезанного живота на траву вывалились внутренности. Всё это произошло так быстро, что кавказец не успел ничего почувствовать и продолжал двигаться на Раису, оставляя за собой шлейф из внутренностей.

Раиса ушла в сторону, вцепилась зубами в его кишки и вырвала их.

Кавказец дернулся вперед, у него помутнели глаза, и он рухнул на бок замертво.

За несколько минут с оставшимися деревенскими собаками было покончено.

Волки ходили между трупами и пили кровь из еще теплых собак.

– Хам повержен! – гавкнул Георгий Адамович.

– Мы отомстили! – Раиса облизнулась.

– Меня опьяняет эта жидкость, – Георгий Адамович впился зубами в собачью шею.

Раздался выстрел. Раиса зашаталась и упала на бок.

Еще выстрел. Георгий Адамович почувствовал резкую боль в голове. Ему отстрелили ухо. Стало плохо видно – кровь из уха заливала глаз.

– Раиса, отходим! – крикнул он.

– Беги, Жора! Я не смогу! Оставь меня, я не жилец!

– Нет! – взревел Георгий Адамович голосом, полным муки. – Нет! Я тебя не оставлю! – он засунул нос ей под живот и мотнул головой, перекинув Раису к себе на спину.

– Брось меня, – простонала Раиса.

– Нет! – гавкнул Дегенгард. Он кинулся в темноту.

Сзади выстрелили. Георгию Адамовичу отстрелили хвост.

Еще выстрел. Дегенгард дернулся от дикой боли. Пуля угодила ему прямо в задний проход, прошила внутренности и застряла в грудной клетке.

Из пасти волка брызнули струйки крови.

Нет, я не упаду… Я должен вынести Раису… Я спасу ее…

Он всё еще бежал, оставляя за собой кровавый след…

Вот и дом.

Георгий Адамович пихнул носом калитку, с трудом добрался до крыльца и упал на бок.

Он лежал, и живот его ходил ходуном. С большим трудом он повернул морду. Раиса была еще жива.

Скрипнула дверь.

Кто-то вышел на крыльцо, кто-то в высоких сапогах опустился рядом с ними на корточки.

Георгий Адамович поднял левый глаз и увидел Пушкина.

– Александр Сергеевич… – проскулил он, – мы… отомстили за вас… за Россию… Хам повержен… Мы умираем…

Пушкин улыбнулся. Он протянул руку и потрепал Дегенгарда по холке:

– О, не бойтесь, мои дорогие Дегенгарды! Вы не умираете!.. Вы будете жить вечно, – глаза Пушкина сверкнули в темноте оранжевым пламенем. – Для вас всё еще только начинается. – Пушкин встал, откинул руку в сторону и прочитал стихи, которых Дегенгард никогда раньше не слышал:

И долго буду тем любезен я народуЧто за людей всегда переживалЧто в наш жестокий век, век хамов и уродовСердца арапской искрой разжигал.

Пушкин нагнулся и вырвал у Дегенгардов их волчьи сердца. Георгий Адамович увидел, как сердца засветились в руках Пушкина. Александр Сергеевич слепил их в один комок и убрал за пазуху.

Георгий Адамович улыбнулся и закрыл глаза…

Глава третья

В МОРГЕ

Человеческое общежитие не допускало сношений с трупами…

1

В морге было всегда холодно и пахло формалином. От этого у Сергея развились ранний ревматизм и хронический насморк.

Сергей Кузов работал в морге давно. Он когда-то устроился сюда из любопытства, ему было интересно, как выглядят трупы. Любопытство прошло, а работа осталась. При любом режиме люди умирают, и морг всегда нужен. Работа как работа.

Как все работники моргов, Сергей Кузов выпивал. Нельзя было не выпивать, когда каждый день видишь мертвецов. Хоть умом и понимаешь, что мертвец ничем не отличается от бревна, однако бревна никто не боится, а мертвец страшный. Это не значит, что Сергей Кузов боялся мертвецов, это так, в порядке общих рассуждений. Конечно же, проработав столько времени в морге, Кузов не боялся. Он даже, наоборот, презирал их и думал про них, что кабы не были они дураки, то были бы живы, ума у них не хватило жить, вот они и померли.

Пару раз Кузов был свидетелем, как покойник вдруг неожиданно садился на столе. В первый раз Сергей испугался. Тогда он еще недолго работал и не привык к подобным вещам. Такие номера казались ему дикими выходками или фокусами злоумышленников. Но коллеги объяснили, что просто у некоторых покойных скапливаются в животе газы, и когда их становится больно много, мертвец вскакивает, как надуваемый воздушный шарик. Посидит-посидит, сдуется и ляжет на место.

Когда в следующий раз при Сергее встал другой мертвец, Кузов презрительно плюнул ему под ноги и пошел в приемные покои пить водку с друзьями.

Кузов был самым старым работником морга. Никто не застревал здесь надолго. Год-два – и уходили. А Кузов переработал всех. Почему-то все его напарники любили пошутить с трупами. Засунуть отрезанную руку в холодильник с продуктами или вынуть ее на стол во время обеденного перерыва, или в сумку кому-нибудь сунуть. Любили подложить труп на топчан к Кузову. Вставляли мертвецам в рот папироски. И тому подобные глупые циничные шутки. Сергей в этом участия не принимал. Ему не нравилось. Но и не возражал особенно. Он привык. Такая уж специфика работы в морге. Электрики и радиомонтажники шутят с электричеством – подкладывают заряженные конденсаторы в карманы. Ядерщики засовывают коллегам изотопы в трусы. Водолазы перекрывают друг у друга кислородные крантики. Парашютисты любят спросить у новенького – не жмут ли лямки яйца. И так далее. Все шутят на работе доступными средствами, чтобы разряжаться. Значит, в морге естественно шутить с трупами.

Но всё же, Сергей Кузов не любил шуток и не понимал их. Считал, что ни к чему хорошему они не приведут. Какой смысл шутить? Вот бывшая жена Сергея тоже всегда смеялась не пойми над чем. Кузов никогда не понимал того, что казалось жене смешным. Потом жена ушла. Сказала, что от Сергея пахнет трупами, и она не может больше этого выносить. А чем же от него, спрашивается, должно пахнуть, если он работает в морге? Укропами, что ли? Теперь Кузов жил один и домой с работы не торопился. Ему было всё одно, где проводить свободное время – дома или в морге. В морге даже лучше. С годами Сергей привык разговаривать с трупами. А что такого? Разговаривают же пенсионеры-старички со своими собаками, ясное же дело, что собаки не понимают, что им говорят, и ответить не могут. Тут главное, чтобы одна сторона могла выговориться, вроде игры в одни ворота. Вот и Сергей садился иногда возле мертвеца и начинал ему о чем-то рассказывать. Поговорит-поговорит, потом пойдет хлопнет рюмочку – и хорошо. Не возражают – и хорошо. Плохо, когда возражают, это вызывает душевное утомление и раздражение нервов. А когда работаешь в таком месте, то отлично понимаешь, что от утомления и раздражения можно раньше времени лечь на железный стол с номером на пятке. (Загадка: С номерком на пятке в черной плащ-палатке? Отгадка: Бэтмен в морге. Эту загадку придумал напарник Кузова Альберт).