Агентство «Томпсон и Kо» - Верн Жюль Габриэль - Страница 106

Сидя под тенью камедного дерева, у подножия которого он растянулся накануне, Робер принудил себя есть, чтобы укрепить силы. Он съел свой последний сухарь и проглотил последнюю каплю воды.

Отправившись в путь в шесть часов утра, Робер безостановочно плелся по нескончаемой дороге. Он уже давно сообразил, что продвигался очень медленно, что делал только один километр в час. Не беда! Он все-таки шел, решив бороться, пока хватит дыхания.

Однако бороться с усталостью и слабостью становилось с часу на час все труднее. Глаза несчастного начали заволакиваться туманом и пестрый калейдоскоп разворачивался перед его расширенными зрачками. Биение его сердца ослабевало и делалось все реже, не хватало воздуха.

В эту минуту ему почудилось, что вдали проходит многочисленный отряд. Белизна пробковых касок отражала лучи солнца.

– Сюда! Сюда! – закричал Робер.

Увы! у него не хватало голоса, отряд же невозмутимо продолжал свой путь.

Момент, когда Робер свалился на жгучую африканскую почву, был именно i тем моментом, на который он, уходя, назначил свое возвращение. Потерпевшие кораблекрушение не забыли этого срока и считали часы в ожидании спасения.

Никакой заметной перемены не произошло в их положении, с тех пор как они попали во власть мавров. Лагерь находился в том же месте, около разбившейся «Санта-Марии».

Лишь только капитан Пип сообразил, какое новое несчастье обрушилось на людей, охранять которых он взялся, он и не пытался оказывать бесполезного сопротивления. Покорно дал он загнать себя и других в одно место, которое окружило тройное кольцо вооруженных африканцев. Он даже не проявил гнева против двух матросов-часовых, так плохо исполнивших его поручение. Несчастье свершилось. К чему послужили бы нарекания?

Однако капитан Пип искал возможности сделать что-нибудь для общего блага. Ему тотчас же подумалось, что необходимо было бы известить Робера о последних событиях. Капитан имел в своем распоряжении способ сделать это и решился немедля прибегнуть к нему.

В темноте он черкнул записку, привязал ее к ошейнику Артемона и запечатлел на его морде поцелуй. Потом, дав ему понюхать предмет, принадлежащий Роберу, он положил собаку на землю и, указав ей на юг, приказал бежать.

Артемон понесся стрелой и моментально исчез во мраке.

Это была большая жертва со стороны бедного капитана. Подвергать такой опасности свою собаку! Он, конечно, предпочел бы рисковать собой! Однако он не колебался, считая необходимым довести до сведения Робера о событиях, которые, может быть, изменили бы его проекты.

Все равно последние часы ночи были тяжелы для капитана, мысленно переносившегося за своей собакой вдоль песчаного берега, омываемого Атлантическим океаном.

День, занявшись, обнаружил все размеры несчастья. Когда наступило утро, то все увидели, что лагерь был опустошен, шатры опрокинуты; ящики разбиты. Все, что принадлежало потерпевшим крушение, было собрано в кучу, представлявшую отныне добычу победителей.

За станом зрелище было еще грустнее. На песке, заливаемом слабым светом зари, резко выделялось два распростертых тела, и в этих двух трупах капитан со вздохом узнал тогда матросов, которых он, к счастью, в душе не решился обвинять. В груди каждого из них, почти в одном и том же месте, торчал кинжал по самую рукоятку.

Когда совсем рассвело, между африканцами произошло некоторое волнение. Вскоре один из них, несомненно шейх, отделился от других и направился к группе потерпевших крушение. Капитан тотчас же пошел к нему навстречу.

– Кто ты? – спросил шейх на плохом английском языке.

– Капитан.

– Ты командуешь этими людьми?

– Моряками – да. Другие – пассажиры.

– Пассажиры? – повторил мавр с нерешительным видом. – Уведи тех, которые подчинены тебе… Я хочу поговорить с остальными, – добавил он после некоторого молчания.

Но капитан не двигался с места.

– Что хочешь ты сделать с нами? – спросил он спокойно.

– Ты сейчас узнаешь это, – сказал шейх. – Ступай!

Капитан, не настаивая более, исполнил приказание.

Вскоре он вместе со своими людьми образовал отдельную от туристов группу.

Шейх стал ходить между туристами и с непонятной настойчивостью расспрашивать одного за другим. Кто он? Как его имя? Как называется его страна? Каково его состояние? Имеет ли он семью? Это был настоящий допрос, который он повторял без устали и на который каждый отвечал как хотел, причем одни открыто говорили правду, другие преувеличивали свое общественное положение, а третьи – выдавали себя за более бедных, чем на самом деле.

Когда очередь дошла до пассажирок-американок, Рожер отвечал за них и счел нужным придать им возможно большую важность. По его мнению, это был лучший способ спасти им жизнь. Но шейх с первых же слов прервал его.

– Не тебе говорят, – обрезал он. – Не глухие же эти женщины?

Рожер на мгновение опешил.

– Ты их брат, отец, муж?

– Это моя жена, – позволил себе заявить Рожер, указывая на Долли.

Мавр выразил свое удовольствие жестом.

– Хорошо! – сказал он. – А та?

– Ее сестра, – отвечал Рожер. – Обе очень важные дамы в своей стране.

– Важные дамы? – переспросил мавр, для которого эти слова казались лишенными значения.

– Да, важные дамы, королевы.

– Королевы? – повторил шейх.

– Словом, отец их большой вельможа, – пояснил Рожер, исчерпав все образы.

Впрочем, последний как как будто произвел желанное действие.

– Да! Генерал, генерал, – пояснил мавр с довольным видом. – А как зовется дочь большого вельможи?

– Линдсей, – ответил Рожер.

– Линдсей, – повторил мавр в силу какой-то таинственной причины, казалось находивший наслаждение в созвучии этих слов. – Линдсей! Хорошо! – прибавил он, переходя к следующему пленнику и делая в то же время любезный жест Рожеру де Сорту и двум американкам.

Пленник этот был не кто иной, как Томпсон. Но как сбавил важность несчастный администратор! Столь же робкий теперь, как раньше развязный, он старался по возможности сократиться.

– Что у тебя там? – спросил его вдруг шейх.

– Где? – пролепетал Томпсон.