Ледяной сфинкс (с иллюстрациями) - Верн Жюль Габриэль - Страница 78

В работе над книгой использовались подлинные документы полярных экспедиций, что позволило писателю вполне точно воспроизвести и географическую среду, и поведение людей в суровых условиях Крайнего Севера. Жан Жюль-Верн в своей книге о деде приводит интересное свидетельство французского океанографа, известного полярного исследователя Жана Шарко, назвавшего роман о Гаттерасе «лучшим из бортовых журналов», который он когда-либо держал в руках. Знаменитый ученый, кроме того, восхищался силой предвидения Жюля Верна, тем, насколько точно литератор определил место, откуда сорок пять лет спустя отправилась экспедиция покорителей полюса.

Итак, изучение специальной литературы многое дало роману. Но не обошлось и без издержек.

Слишком подробное штудирование ученых трудов сыграло с автором злую шутку. Поверив высказыванию мореплавателя Пенни о том, будто бы полярный океан «являет собой поразительный водный бассейн, наполненный миллионами живых существ», Жюль Верн в своей книге не приближается, как обычно, к истине, а отходит от нее. В романе прозрачнейшая океанская вода просто кишит всевозможными морскими животными, а над поверхностью моря носятся неисчислимые птичьи стаи, в которых попадаются экземпляры с почти шестиметровым размахом крыльев. Здесь уже сказывается и влияние Э. По: точно таких же гигантов, свинцово-белых, меланхолично выкрикивающих свое таинственное «Текели-ли!» встречал и Артур Пим.

Украшением «Гаттераса» стал образ главного героя. Впоследствии любимые персонажи прославившегося автора будут отличаться тем же набором положительных качеств: личным мужеством, находчивостью, упорством в достижении поставленной цели, презрением к опасностям — и тем завоюют сердце читателей…

Прошло несколько лет, и в конце 1860-х годов творческая воля Верна посылает во льды корабль будущего — подводную лодку «Наутилус». На этот раз речь шла о другом полюсе — Южном, еще более таинственном, еще менее доступном. Автору «Необыкновенных путешествий» было известно, что многочисленные попытки различных экспедиций пробиться в высокие широты южного полушария терпели неудачу — путь кораблям преграждали льды. И тогда Верн находит элегантное и остроумное решение: проводит «Наутилус» под ледяными полями! Трудно судить: то ли романист блестяще предугадал развитие мореходства, опередив время на девять десятилетий, то ли подводники середины XX века сами решили воплотить в жизнь фантазию великого писателя. Во всяком случае, переход подо льдом через полюс (разумеется — Северный) состоялся только в 1958 году, на подлодке, которой было присвоено имя чудесного корабля.

За полосой непроходимых паковых льдов «Наутилус», как позднее и «Халбрейн», находит свободное море. Писатель здесь ничего не выдумывает — он отражает взгляды современных ему натуралистов. Но вот богатство животного мира в примыкающих к полюсу районах, описанное во второй части романа «Двадцать тысяч лье под водой», — это уже выдумка Ж. Верна, на которого, бесспорно, повлияли соответствующие страницы «Приключений Пима». Выдумкой был и сказочно легкий путь «Наутилуса» к полюсу: «Мы достигли этой неприступнейшей точки земного шара без усталости, с полным комфортом, словно наш плавучий вагон скользил туда по рельсам железной дороги». Не только мы, живущие в конце XX века и знающие о неимоверных трудностях, которые приходилось преодолевать людям по пути к географическим полюсам планеты, сомневаемся в этом. Фальшь была заметна и самому автору. Поэтому на обратном пути от полюса он подготовил «Наутилусу» ловушку: плен на перевернувшемся айсберге. Этот сюжетный ход Жюль Верп потом использует и в «Ледяном сфинксе», но уже с другим финалом: ведь «Наутилусу» все же удалось вырваться из ловушки.

Однако даже в самый трагический момент подводного путешествия французский романист остается художником, горячо влюбленным в приполярный мир, и не забывает показать читателю его сказочное очарование:

«Свет прожектора озарил воду. На расстоянии десяти метров от нас по бокам вздымались сверкающие ледяные стены. Сверху и снизу… «Наутилус» заключен в настоящий ледяной туннель шириной в двадцать метров… Несмотря на то, что лампы на потолке не горели, салон заливал яркий свет — отражение лучей прожектора от огромных ледяных коридоров.

Я не могу передать волшебный эффект того освещения, ибо каждый излом, каждый уступ ледяных глыб отбрасывал лучи различного цвета, в зависимости от кристаллической структуры. Это были как будто неисчерпаемые россыпи драгоценных камней, сапфиров и изумрудов, в перекрещивающихся лучах всех оттенков зеленого и синего цвета».

Современный читатель, если ему посчастливилось увидеть тот эпизод «Одиссеи команды Кусто», где отважные акванавты плывут узким, заполненным водой туннелем внутри айсберга, может по достоинству оценить воображение великого французского фантаста. Если тот и переборщил в передаче цветовых эффектов, то самую малость…

Полярную тему Жюль Верн переносит и на театральные подмостки. В декабре 1878 года на парижской сцене Порт-Сен-Мартен ставят «Детей капитана Гранта». Инсценировка создана при участии бойкого драматурга Деннери. В спектакле авторы изменили мотивацию отъезда Гранта из Шотландии: он отправился не на поиски новой родины для своего несчастного народа, а… открывать Южный полюс!

Почти сразу же после этого, вдохновившись дрейфом Н.-А.-Э. Норденшельда на «Веге» вдоль азиатского побережья по Северо-восточному проходу из Атлантического океана в Тихий, Верн в соавторстве с Паскалем Груссе создает образ настойчивого, отважного и удачливого морехода Эрика Герсебома, который совершает в течение одной навигации кругосветное плавание за Полярным кругом. Это был своеобразный вызов морякам последней четверти XIX века: основываясь на достигнутом, дерзкий мечтатель открывал новые, пока еще не достижимые для его современников горизонты. Вызов усиливался еще одним своеобразным авторским приемом: действие произведения перемещалось в прошлое, то есть само выдуманное путешествие утверждалось как уже свершившийся факт реальной жизни.

Своеобразным итогом литературных экспериментов в полярной тематике стал «Ледяной сфинкс», к работе над которым Жюль Верн приступил в 1893 — 1894 годах. В письме Этцелю от 7 августа 1894 года он сообщает: «Мои романы на 1895 — 1897 годы уже сделаны»[135]. Однако в отношении «Ледяного сфинкса» это утверждение явно не соответствовало действительности, потому что 12 октября 1895 года Жюль пишет брату Полю: «Меня целиком захватила работа над продолжением романа По, о котором я тебе уже говорил, я приступил ко второму тому»[136]. (Роман, кстати, вначале носил другое название: «Антарктический сфинкс».) Работа шла тяжело. Жан упоминает, что дед в середине девяностых годов считал себя уже конченым человеком: у него появились мучительные головокружения, ревматические боли в руке мешали писать. Однако необыкновенный запас энергии позволял преодолевать физические недуги, и престарелый писатель работал с поистине юношеским энтузиазмом.

Напомним: в основу замысла нового романа легло самое крупное произведение так любимого французским автором Эдгара По — «Повесть о приключениях Артура Гордона Пима», как оно называлось в журнальной публикации 1837 года. Начинающий журналист, каким был тогда Э. По, взялся за перо в момент повышения интереса широкой американской публики к антарктическим делам, что связывалось с намерением правительства Соединенных Штатов организовать экспедицию в южные приполярные воды. Руководить ею назначили Дж. Рейнольдса, которого По знал лично. Помимо обычных журналистских сведений о достойных внимания почтеннейшей публики событиях, помимо легенд и россказней, собранных в различных уголках побережья Новой Англии, «издатель записок А. Пима» (так представлялся еще не ставший знаменитым американский новеллист) основательно потрудился над «Повестью о четырех путешествиях в Южное море и Тихий океан» американского мореплавателя Бенджамина Моррела, а также морскими романами «Бунт на корабле» и «Астория» крупнейшего к тому времени национального писателя-романтика В. Ирвинга.

135

М. Мort. Le tres curieux Jules Verne. Paris, 1960, p. 126.

136

Жан Жюль-Верн, цит., соч., с. 356.