Сельва умеет ждать - Вершинин Лев Рэмович - Страница 74

Опростав дормез, носильщики облегченной трусцой устремились к стоянке, где под матерчатым тентом громоздились плетеные циновки, а полуголые невольники разливали пузырчатое пиво. Эжен-Виктор Харитонидис поглядел им вслед с иронией и некоей толикой недовольства. Хотя носилки, вне всяких сомнений, отличались от самокатной коляски удобством и приятной бесшумностью хода, глава миссии все же отдавал нескрываемое предпочтение моторному монстру. Каковым нынче, как ни печально, не имел никакой возможности воспользоваться.

Этикет есть этикет. По протоколу переговоры на высшем уровне следовало проводить именно здесь, хотя, откровенно говоря, подполковник предпочел бы проводить их на своей территории. С бесконечным уважением относясь к законным властям Сияющей Нгандвани, равноправного члена Федерации, Эжен-Виктор Харитонидис на дух не переносил Утту-Квыла-Кью-Нгандуани-Ыга-Быббз-Йинхака, что в переводе с благозвучного языка нгандва на лингву, как известно, означает Пресветлая Столица Сияющей Нгандвани, Подобно Родинке На Щечке Красавицы Озаряющая Собою Вселенную, волею судьбы располагающуюся на восточной окраине Котлова-Зайцева и в просторечии именуемую «обезьянником».

Неделю за неделей он откладывал визит, пока достаточно солидный перечень уважительных причин не оказался вычерпан до дна, а встреча с Его Величеством Муй Тотьягой Первым – настоятельно необходимой. И очень хорошо, что есть возможность подсластить пилюлю, проведя день, а то и вечер в неформальной, предельно дружественной обстановке, неизбежной при праздновании Дня Независимости…

Эжен-Виктор Харитонидис окинул строения орлиным взглядом.

Он готов помучиться во имя Отчизны. Его долг – надзирать за соблюдением интересов Центра на Валькирии, а эти интересы в последнее время находятся под угрозой. Прокладка железнодорожных путей на высокогорное плато, к месту будущей стройки, застопорилась, и случилось это не только по причине неприбытия транспортных космолетов, но и по злонамеренному умыслу местных жителей. Как глава планетарной Администрации, он не имеет претензий к правительству Его Величества Муй Тотьяги Первого, но как кадровый военный обязан заявить откровенно: меры, принимаемые властями Сияющей Нгандвани, не могут быть признаны достаточными. Туземные части, направленные на борьбу с мятежниками, своими нападениями срывающими графики работ, отступают, неся потери, и хорошо еще, если не разбегаются по домам, а о стратегическом прорыве в долины и уничтожении террористов на их территории не приходится даже мечтать…

Безусловно, двору и кабинету Его Величества нынче нелегко.

Их лучший изиц… тьфу, язык сломать можно!.. лучший генерал ушел в бега и теперь, объявив себя чем-то вроде пророка, бродит со своим неуклонно увеличивающимся скопищем в южных степях и плавнях, формально принадлежащих Сияющей Нгандвани, но если знаешь то, что известно ему, губернатору, то карту, свидетельствующую об этом, лучше всего немедленно выкрасить и выбросить, а можно даже и выкинуть просто так, сэкономив на краске. Кстати говоря, именно его банды шкодничают на заводах и рудниках, растянутых вдоль линии железной дороги.

Еще один и-зи-цве… уф!.. с неудобопроизносимым именем, как выяснилось, ничем не уступающий беглецу и даже создавший, по слухам, вполне боеспособную армию, по необъяснимым причинам застрял в северных районах, не принадлежащих королевству даже номинально, и хрен его знает, чем он там занят. Во всяком случае, гонцы один за другим возвращаются с севера, принося почтительные отговорки, или съедаются крокодилами на обратном пути, и ясно только то, что перебрасывать войска в столицу и далее на юг этот… тьфу, кажется, уже сломал!.. Ситту Тиинка не намерен.

В такой ситуации необходимо объявить новый рекрутский набор, а он, глава Администрации, ни в коем случае не вмешиваясь во внутренние дела суверенного субъекта Федерации, готов оказать вновь формируемым подразделениям самую всеобъемлющую материальную и методическую помощь, о размерах которой лучше всего договориться в располагающей к полному взаимному доверию обстановке банкета, и Его Величество, а также и королевские министры, курирующие соответствующие ведомства, еще вчера были ознакомлены нарочным со списком желательных направлений предстоящей непринужденной беседы.

Пройдя к воротам, его благородие небрежно раздвинул копья, четко сдвинутые зверовидными лейб-сипаями, невнятно буркнул: «Пароль«, вошел во двор и остановился, недоуменно прислушиваясь к голосам, исходящим из окон дворцового комплекса.

Назвать это песней означало бы взять грех на душу.

Визгливые выкрики глушили друг дружку, смешиваясь в рвущий душу коктейль с гулкими ударами бубнов, завываниями дудок, зычным треньканьем однострунных триньг и совершенно уже выбивающимися за грань всякого понимания утробными звуками, заставляющими обоснованно предполагать, что там, внутри, в Зале Приемов, кто-то не абы как, а согласно заранее составленному плану целенаправленно мучит кошку.

Изредка, в моменты наиболее обостренного веселья, в глубинах дворца хлопали пистолетные выстрелы, и противный запах дымного пороха стлался над двором. После каждого выстрела толпа верноподданных, отгороженных от правительственных зданий солдатскими штыками, завистливо вздыхала.

Похлестывая стеком по голенищу, его высокоблагородие направился к парадным дверям Великой Хижины, но войти не сумел. Из темного квадрата, смеясь и пошатываясь, выпорхнула в мир пышноволосая гурия лет пятнадцати, с разбегу вонзилась в подполковника, подпрыгнула, чмокнула остолбеневшего главу планетарной Администрации в нос и рапидными прыжками помчалась по периметру Дворцовой площади. Вслед за ней, оголтело бренча жестяными медалями, выскочил черноусый абориген, пьяный вдрабадан, но не настолько, чтобы не обогнуть возвышающуюся на пороге живую гору. Судя по мычанию, в данный момент он был юным оленем, преследующим важенку по пушистым торосам, но полы шикарной министерской накидки-курью смиряли вольный порыв самца, и спустя три с половиной шага обширная лужа оольей мочи стала местом его отдохновения. Через открытые двери еще сильней понеслись топот, визг, бессвязный вой и хрюканье королевского сводного оркестра.

Обглоданная курья ножка устремилась из окна в лицо подполковнику действительной службы, но была изловлена на лету одним из вельмож, менее приближенных к телу и потому алчно маящихся под окнами.

– Эт-то что такое? – осведомился его высокоблагородие.

– Д-д-т-тень Независимости ликуем, – на вполне недурной лингве сообщил куролов, преданными глазами поедая Большого Могучего. – Т-т-да. Тень святой, долгожданной нашей Независимости…

Пьют, догадался Эжен-Виктор Харитонидис, скучнея.

А что поделаешь?

– Ну, за Родину, – сказал он.

Решительно вошел. И с первого взгляда понял, что двор Его Величества по поводу знаменательной даты преуспел весьма: атмосфера в Зале Приемов была до того плотной, что улетучиваться в открытые окна не собиралась вообще, усугубляясь кряканьем, уханьем, вяканьем и страстным блеяньем многократно обладаемых пери на фоне хитов сезона в исполнении джаз-банда под руководством маэстро Реджинальда Кпифру…

Оргазм.

И маразм.

Глава Администрации развернулся к двери. Которой не оказалось. Яркий квадрат надежно скрылся в резвящемся мраке. А при попытке продвижения на ощупь под каблуком немедленно охнуло что-то мягкое.

– Злой ты, – всколыхнувшись, сообщило оно, и по характерному пришепетыванию глава Администрации опознал голос его превосходительства министра обороны. – Вот придет М'буула М'Матади, все ему расскажу…

Дверь, впрочем, оказалась неподалеку. Она была распахнута настежь, и возле нее, полтора шага не добредя до двора, увлеченно справлял малую нужду Его Величество Муй Тотьяга Первый, по воле Тха-Онгуа и решению совета директоров Компании – Подпирающий Высь король Сияющей Нгандвани, суверен Валькирии и полномочный представитель ее в верхней палате парламентской Ассамблеи Галактической Федерации. Стараясь изо всех сил, владыка, тем не менее, никак не мог завершить процесс, в силу чего по ходу дела развлекался, то прицельно направляя журчащую струйку на косяк, то широким веером осеняя раболепствующую у порога знать второй свежести…