Сельва умеет ждать - Вершинин Лев Рэмович - Страница 90

И кто бы, ребята, подумать мог, что именно здесь, на Багамах, где волны лепечут признания нежному песку, где томный бриз осыпает легчайшими поцелуями кудри юных пальм и в лунные ночи под страстное пение цикад способна встать торчком даже мочалка, ему, Арчибальду Доженко, впервые пристроят динамо?!

Невероятно! Уже почти две недели, с момента официального представления в кабинете Ваэльо Бебруса, штабс-капитан по легенде числился даже не просто женихом, но без пяти минут законным супругом воплощенного совершенства, пребывал при оном совершенстве практически неразлучно, спал под одним одеялом – и при всем этом, простите за выражение, сосал лапу.

Фиалковоглазая фея, ласково улыбаясь, отражала все атаки.

И открытый штурм, и правильная осада, и хитроумные подкопы с завидным постоянством завершались полнейшим фиаско. А даже если и не полнейшим, то все равно обидно, да?

Впрочем, службу ведьмочка знала.

В предписанную роль она вошла без затруднений, и сторонний взгляд, бесспорно, не сумел бы отличить личный состав штурмгруппы «Валькирия» от пары влюбленных до посинения молодых идиотов, стоящих на самом пороге вступления в законный брак…

– Ку-ку, малыш! Твоя девочка принесла тебе холодненького пива, – проворковала Фила, слегка взъерошила штабс-капитанские вихры и тотчас озаботилась: – Ой, как ты обгорел, чижик. Опять мазью не помазался? Не-хо-ро-ший мальчик! Непослушный!

Строго надула губки. Поднесла бутылочку.

– А ну-ка, пей! Быстренько!

Арчи сделал глоток и скончался.

Когда же, отшипев и отшворчав, кучка паленой органики восстала из пепла, вновь обретя способность мыслить, желать и чувствовать, лучистый взор бронзовокожей ундины наполнился нежным лукавством.

– Ты соскучился без меня, заинька? А я соскучилась! – Гибко изогнувшись, Филочка чмокнула Арчибальда в нос и в близлежащих кустах яростно заскрежетала зубами притаившаяся в рассуждении понаблюдать бомборджийская послица. – О чем ты говорил с этой миленькой старушкой?

Заросли, всхлипнув, зашуршали прочь.

– А зубы у нее вставные, – насплетничала беспощадная майор Бразильейру. – И бюст силиконовый. Ага! А нам с тобой, кузенька, вот что принесли… Правда, здорово?!

– М-м? – заинтересовался Арчибальд, разглядывая спорхнувшую на коврик открытку. – М-м-м…

Благородные готические буквы, золотом впечатанные в царственный пурпур искрящегося на солнце пластика, извещали, что Ее Сиятельство владетельная графиня Япанча-Бялогурски почтительнейше просит монсеньора Аршеваль д'Ожье с невестою оказать ей честь посещением даваемого нынче вечером по случаю прибытия в Нассау Их Святейшества кардинала Инносентиуса костюмированного бала, явление означенных персон на каковой желательно в машкерадном костюме.

Впротчем же, – следовало в завершение, – в случае сугубой неосуществимости оного, Госпожа Устроительница не огорчит себя визитацией оных в платье партикулярном.

Арчи прислушался к себе. Эмоций не было.

Филочка меж тем млела в восторге.

– Это так мило, чижик! Так чудесно, ведь правда?! – Она, хоть и офицер-спецназовец в немалых чинах, была все-таки слишком женщиной, чтобы сдержать эмоции. – Графиня Япанча-Бялогурски, это классно! Я читала в «Сплетнике»… – И тотчас с истинно дамской непоследовательностью воскликнула в совершеннейшем ужасе: – Но мне же совсем нечего надеть!

Честно говоря, обладая фигурой майора Бразильейру, можно было, абсолютно ничем не рискуя, явиться на прием любого уровня нагишом.

Или в сатиновых трусах на вате.

Прекрасно это зная, ожившая античная статуэтка желала, однако, чтобы ей непременно сие многократно напомнили и доказательно обосновали.

Не тут-то было.

Арчи беспощадно молчал.

Подождав с минуту, Фила заговорила сама с собой:

– Синее? Нет, старье. Лучше красненькое с птичками, оно как раз бальное. Нет, нет! Лучше… О! Дура я, дура… Это ж маскарад! Милый, а, милый, – она чувствительно ткнула Арчи в бок. – Знаешь, кем я наряжусь? Я наряжусь майором спецназа!

Фыркнула. И озабоченно спросила:

– А ты?

– Я не пойду, – пробурчал Арчи.

Филочка обмерла, некрасиво округлив ротик.

– Что?!

– Я не пойду, – повторил Арчи. – Иди сама.

Он не лукавил. Глухое раздражение, до сих пор тщательно скрываемое, вырвалось наконец наружу.

Отыгрываться на девчонке, к тому же старшей по званию, разумеется, никуда не годилось, хотя и стоило бы… но уж этим великосветским кикиморам он решительно ничем не был обязан.

Спохватились. Зовут. А почему не раньше?!

Нет уж.

Не дождутся.

Ежели графиня действительно от души приглашает, пускай явится лично. А ежели нет, так на нет и суда нет. Подумаешь, Япанча-Бялогурски! Великая цаца! Микроб, между прочим, и вовсе дюком де Ришелье писался. Прикупил титулок по случаю, на аукционе, вместе с замком, гербом, фамильными призраками и прочим хламом. И хули толку? Лучше не стал.

Баранина вкуснее.

– Малыш, – проникновенно сказала Фила, придвигаясь почти вплотную. – Они ведь приглашают тебя с невестой, а не меня с женихом. Как же я пойду без тебя?

– Ножками, – порекомендовал штабс-капитан.

– Но-о-ожками?

Дивные фиолетовые очи заволокло предгрозовою мглой.

– Шесть дней, – разгибаясь коброй, прошептала майор Бразильейру. – Шесть дней выгрыз из моей жизни… за что, Господи, за что? – Шепот ее сделался зловещ. – Я, дура, ему пиво холодное таскаю, я его на руках ношу, а он… – Филочка всхлипнула было, но тут же овладела собой. – Да мы в спецназе таких ловили и в унитаз мордой! Капитанишка!

Арчи лучезарно улыбнулся.

– Жандарм!

Арчи хихикнул.

– Опричник!

Арчи заурчал от удовольствия.

– Щенок!

– Р-р-р, – сказал Арчи, заостряя уши, и умничка Фила осеклась на середине тирады.

– Извини, чижик, – проворковала она, вновь опускаясь на песок. – Твоя букашечка погорячилась, хороший мой… разве наш мальчик уже не хочет побаловать свою малышку?

Затем они оказались так близки, что слов не нужно, а десять минут спустя согласие Арчи идти на раут перестало нуждаться в вербальном оформлении.

Но – уймитесь, сплетники! Ничего предосудительного не произошло на хрустящем, словно бы накруто прокрахмаленном белоснежии пляжа. Просто двое молодых людей окончательно убедились в том, что они взаимно не противны друг дружке. И пусть будет стыдно тому, кто плохо об этом подумает!

– Пойдем, милый, – сказала в конце концов Филочка, неохотно отстраняясь.

И карусель завертелась.

Четыре с четвертью часа, остававшихся до начала раута, были растерзаны тысячами мелких забот, словно неосторожный бычок оголодавшими пираньями. Было много споров, очень много суеты и еще больше крика. Но все в этом мире преходяще, и ровно в двадцать ноль-ноль, резко откинув травяную завесу, майор Бразильейру, совершенно умопомрачительная в новеньких десантных полусапожках с высокой шнуровкой, сапфировом гарнитуре поверх пятнистого кителя и прическе, взбитой a la m-me de Pompadurе, явила себя восхищенному взору Арчибальда, а следом в гостиную вкатился робокуафёр, бережно держа в манипуляторах идеально отутюженный белый смокинг.

– Ты готов, чижик?

– Всегда готов, – откликнулся Арчи, предъявляя хвост.

– Умница моя… Настоящий зайчик. А не мешает?

– Привык.

– Солнышко мое! – Филочка слегка, так, чтобы не размазать помаду, мазнула губами по его щеке. – Одевайся скорее, и пойдем. Только чур, не напиваться. Ты мне еще пригодишься…

– Так точно, – козырнул Арчибальд, на миг прервав непростую процедуру повязывания галстуха. – Есть не напиваться, госпожа майор!

Увы, не все в руцех человечьих, и пути грядущие неисповедимы. Арчи не знал еще, что следующие сутки ему предстоит провести в койке, мучась головной болью и самобичеванием. Не полегчает и после, хотя Филочка, незлобивая по натуре, не станет наезжать излишне жестоко, ограничившись сообщением, что сам, мол, виноват и жди теперь следующего случая…