Общая теория доминант - Белохвостов Денис - Страница 112

— Хорошо, — согласилась Аня. Поезд скоро затормозил у их станции и ребята вышли из вагона. Когда они поднялись из метро на улицу были уже сумерки.

Темнело. На западе алел закат. Уличные фонари светили желтым мертвым светом, а вечерняя прохлада сменилась откровенным холодом. Осень показывала, что она все-таки вытесняет лето. Они прошли к алешиному дому, который был ближе аниного и Алеша предложил:

— Давайте Аню до дома проводим!

— И так поздно, — недовольно проворчал Берк, но решил, что Аню проводить надо, а то неудобно как-то получается, не по-мужски. Они проводили ее до подъезда.

Перед тем как войти туда, Аня обернулась чтобы попрощаться. Она посмотрела на ребят и мягко сказала:

— Спасибо! — она не знала что еще можно сказать этим мальчикам. У нее такого дня никогда еще не было и она чувствовала, что и не будет. Она поглядела на них снова. Берк, стоящий в середине с большой спортивной сумкой, Алек слева небрежно откинул полу куртки и справа — Алеша, нежно и грустно смотрящий на нее. И тут она поняла, что может еще сказать и даже сделать для них.

— А можно я вас нарисую? — спросила она, — всех.

— Ну, рисуй, если хочешь, — разрешил Берк, — мне как-то все равно.

— Только не карикатуру, — ответил Алек, — мы не «Три богатыря».

— Я тоже согласен, — улыбнулся Алеша, — я знаю, ты хорошо рисуешь.

— Тогда до завтра, спасибо вам всем еще раз, — попрощалась Аня и тоже улыбнулась. Она повернулась и скрылась в подъезде. А Берк, Алек и Алеша направились домой.

У дома Берк сказал Алеку:

— Слушай, ты иди, а мне Лешке еще пару слов сказать надо, наедине.

Алек обиженно поджал губы, бросил Алеше «Пока» и пошел к подъезду. Берк прошел по двору к небольшой скамейке у старой березы.

— Присядем, — предложил он Алеше и сам сел на скамейку. Алеша сел рядом.

— Вот что Леш, — спокойно и серьезно начал Берк, — я это хотел тебе раньше сказать, но ты был не готов, мог не понять. А сейчас я вижу, что ты дорос до понимания, — Берк сделал паузу, подбирая нужные слова, — ты получил в свое распоряжение страшное оружие — сверхкрасоту, или как его официально называют доминантизм. Я не знаю кто тебе его дал, бог, черт или судьба, это сейчас не важно. Важно то, как ты им воспользуешься. Его можно повернуть в разные стороны: можно калечить и убивать души людей, а можно врачевать их, помогая обрести веру в лучшее. В тебя будут влюбляться многие девчонки, некоторые уже влюблены. Мальчишки тоже захотят дружить с тобой. И вот тут ты почувствуешь власть. Это будет самое трудное испытание для тебя. Ты сможешь оказывать влияние на людей. А вот каким будет это влияние — зависит только от тебя. Я больше не буду тебя учить и помогать советами. Я что называется поставил тебя «на крыло», но дальше лететь тебе придется самому. С завтрашнего дня я не буду командовать тобой. Ты свободен, — Берк снова сделал паузу, Алеша внимательно его слушал, — мне осталось только перекачать тебе тот файл, о котором я говорил утром. Дальше начинается твой путь, и ты будешь сам принимать все решения.

Берк замолчал. Алеша смотрел себе под ноги и думал над тем, что он сейчас услышал. Они сидели в полумраке, свет уличных фонарей сюда не доходил.

— Берк, а принимать решения — это сложно? — спросил Алеша.

— Нет, не очень, — ответил Берк, — надо только хорошо представлять что получаешь в одном варианте и что в другом, в этом и заключается вся сложность. Трудно заранее это просчитать.

— Но если я всем буду нравиться, не могу же я разорваться? Мне что со всеми девчонками, которые в меня влюбятся спать надо? — опять спросил Алеша.

— Нет, конечно не надо, — Берк не смог сдержать улыбки, впрочем в темноте Алеша ее не заметил, — но и отказать можно по разному. Можно грубо послать, нанеся человеку рану, а можно объяснить, что ты ее не любишь, но если она так хочет, то можешь дружить с ней. Влюбленным надо немного: находиться рядом, поговорить. Вот и все. Этому легко научиться. Надо быть просто добрым.

— А если нахально начинают приставать? — задал вопрос Алеша.

— Если нагло и грубо? То тогда да, надо отшивать и отшивать жестоко, чтобы в другой раз не повадно было приставать, — подтвердил Берк.

— Боюсь я не справлюсь, это сложно, — обречено ответил Алеша, — я не умею разбираться в людях как ты, а тем более в девочках.

— Справишься, чутье у тебя развито, ты это на примере Ани доказал. Ты прислушивайся к нему больше и будь добрым. Вот и все, остальное придет с опытом, — Берк поежился, — холодно стало, пошли по домам.

— У меня последний вопрос, — произнес Алеша, — почему я? Почему я должен все это делать, почему я не могу быть обыкновенным?

— Не знаю, — пожал плечами Берк, — а почему ты родился доминантой, а я Охотником? Почему вообще появились доминанты и чем все это закончиться? Я не знаю ответы на эти вопросы, и многие другие.

— И что ты делаешь? — медленно проговорил Алеша.

— Иду вперед, просто иду вперед и не оглядываюсь, — ответил Берк, — а там видно будет. Ладно пошли, а то наверно твои родители на ушах стоят. А Макс меня поминает разными словами.

— Берк, а как быть с моим пением? — Алеша решил все выяснить до конца, понимая серьезность этого разговора.

— Это всего лишь продолжение твоего доминантизма, так сказать довесок. И солидный. Он увеличит силу твоего воздействия, но повторяю, как ты им распорядишься — твое дело. Ты теперь все решаешь, — ответил Берк.

— Но люди по разному реагируют, — парировал Алеша, — у них разные эмоции.

— Их эмоциями управляешь ты! Ты заставил нас сегодня летать и почувствовать свободу полета, ты показал нам, что есть любовь и как это прекрасно! Так управляй этим, а вот как управлять — думай сам, — ответил Берк, — да, чуть не забыл спросить, а почему ты на английском поешь?

— Слова отвлекают, они часто мешают передать настроение, хотя я иногда и на русском пою, если стихи правильно подобраны. Это даже усиливает эффект, но стараюсь не петь, опасно это, — ответил Алеша, — ты же сам видел.

— Да уж, — подтвердил Берк, — ну все на сегодня, пошли, — и встал с лавочки.

Алеша тяжело вздохнул и пошел за ним. Около самого дома они попрощались и каждый пошел в свой подъезд.

Аня пришла домой и не снимая туфель схватила табуретку, залезла на антресоли и достала оттуда старый мольберт, доставшийся ей в наследство от дедушки, художника-любителя. Раньше она никогда не пользовалась им, рисуя в альбомах на столе. Аня начала вытирать с него пыль, когда из комнаты вышел отец.

— Здравствуй, а ты где была? За тобой Юля заходила.

— Гуляла папа, — коротко бросила она ему, волоча мольберт в свою комнату.

— И с кем? — недоверчиво спросил отец.

— С друзьями, — ответила Аня, закрывая дверь. Но отец все же зашел следом за ней.

— Ладно, иди ужинать, а то все давно остыло, — сказал он, — ты уроки сделала?

— Сделала, — Аня впервые солгала родителям насчет уроков, — пап, я есть не хочу, мне сейчас делом нужно заняться, иначе упущу.

— Что упустишь? — недоуменно спросил отец.

— Все: идеи, краски, лица, — она повернулась и отчаянно попросила, — Папочка! Ну пожалуйста, не мешай мне сейчас! Я все потом объясню. Выйди, а то ты мне мешаешь сосредоточится.

Отец молча вышел. Он знал, что у дочери давно проблемы в школе, и с нервами не все в порядке, поэтому решил лишний раз к ней не приставать. «Сказала, расскажет все позже. Значит позже», — подумал он. В последние дни она изменилась, в глазах появился блеск и вообще живее стала. Аня взяла серый карандаш и начала быстро делать наброски будущей картины. Мысленно она уже четко ее себе представляла. Это была не реалистичная картина, а что-то в духе фэнтези, но отражающая суть того, что она увидела. Трое стоят на холме, покрытым зеленой травой. Они расположены боком к смотрящему на них. В середине — Берк в джинсовой куртке и с самурайским мечом за спиной.

Чувствуется, что он здесь главный. Он воин и пристально смотрит вперед. Берк видит невдалеке врага и готов к бою с ним. Смотрит спокойно и уверенно. За ним стоит Алек, в глазах азарт и предвкушение драки. Но и он не боится, легко и непринужденно положив на плечо автоматическую винтовку. Алек одет в камуфляжную зеленую форму, к которой прицеплено множество разных вещей от гранат, до ножа. И на переднем плане — Алеша, он не вооружен и держит в руках только флаг, развевающийся на ветру. а флаге, на белом фоне — эмблема Службы Безопасности Евросоюза. Он одет в средневековую одежду и похож на маленького принца. Он тоже глядит на опасность, но немного побаивается ее.