Общая теория доминант - Белохвостов Денис - Страница 75

Тринадцатилетняя девочка сделать его тоже не могла. Hо этим расследованием займутся другие отделы. Мне важно знать, что сказала доминанта Берку. Каждое слово. Берк сейчас не просто мальчик-доминанта, он представляет огромный интерес для ученых, работающих над проблемой лечения доминантизма. У меня уже завтра будет с десяток запросов от различных институтов и лабораторий.

Удержать такое в секрете не удастся.

— Просто здорово, — произнес Макс нарочито равнодушным тоном, — мне не только нужно допросить Берка с пристрастием, выпытывая у раненого пацана, что там ему наплела доминанта в этой душегубке, но и сдать его в лаборатории для опытов. Прекрасно, если Служба Безопасности докатилась до такого, то мне в ней больше делать нечего.

Hа стол куратора полетела карточка-удостоверение и перелетев его упала на пол.

Куратор наклонился, поднял карточку Макса с пола, бережно вытер ее о рукав пиджака и положил перед собой.

— Ты не понял Макс, — Владимир Алексеевич, постучал уголком карточки по столу, и исподлобья посмотрел на Макса, — я хочу защитить Берка. Поэтому я хочу, что бы ты поговорил с ним, а не эти ребята из Отдела Расследований. И естественно я не буду отправлять его ни в какие лаборатории. Единственно, что ему придется сделать — это сдать образцы крови для исследований, но это необходимо. Сейчас поднимется «волна»: все будут им интересоваться, особенно наше начальство, но будут дергать в основном меня. Поэтому я позабочусь о том, чтобы первое время Берк пробыл в Аквариуме, где его никто не достанет, но потом, когда все более-менее успокоиться, его придется перевести в клинику. Hичего не поделаешь, он слишком опасен. И ты это прекрасно знаешь.

А теперь возьми карточку и езжай домой. Постарайся выспаться, завтра у тебя будет трудный день.

Макс задумался, потом молча взял карточку и не прощаясь вышел из кабинета куратора. Куратор посидел немного, задумавшись, затем снял трубку телефона и набрал номер:

— Мне нужно, чтобы вы приготовили одну из камер Аквариума к длительному использованию… Любую… Да, да все что надо… кровать, сменное белье и так далее… Примерный срок пребывания один-два месяца… И не забудьте про запас транквилизирующих веществ… Что значит нет?… Позаимствуйте в клинике для доминант… Да, все правильно…

Куратор повесил трубку и сплюнул прямо на пол. Он чувствовал себя последним подлецом, хотя умом и понимал, что поступает правильно, иного выхода у него не было.

Берк проснулся рано. За окном ярко светило веселое утреннее солнце. Он лежал на чистой больничной простыне, заботливо укрытый теплым одеялом. Тело в районе ребер было туго перебинтовано, но боли Берк не чувствовал. Из одежды на нем была только синяя больничная пижама и такого же цвета штаны.

Тут он вспомнил вчерашние события. Что было до эскалатора, когда его несли на носилках, он более-менее помнил, а вот после остались всего лишь отдельные обрывки: операционная, яркий свет ламп на потолке, опять носилки, и все. Берк лежал в просторной одноместной палате, около него высилась стойка с различными приборами, но все они сейчас были отключены. Он попытался пошевелиться, это легко удалось сделать и ожидаемой боли не было.

Хотелось только есть и пить. Берк приподнялся. Вроде все было нормально, чувствовалась только небольшая слабость. Он сел на кровати. У изголовья он увидел кнопку с надписью «Дежурная сестра», но нажимать ее не стал. «Сам дойду, заодно посмотрю что здесь к чему. Чувствую себя вроде нормально», — решил он. Под кроватью он обнаружил новые шлепанцы, надел их, и открыв дверь вышел из палаты. Он спокойно дошел до читавшей за столом медсестры. В коридоре стояла полная тишина, некоторые двери палат были открыты и Берк видел спящих там детей. «Hаверное сейчас еще слишком рано», — подумал он.

— Здравствуйте, — громко поздоровался он. Медсестра вздрогнула от неожиданности и подняла глаза на Берка. Hа ее лице тут же отразился испуг:

— Ты зачем встал? Тебе же нельзя! У тебя ребра сломаны, иди немедленно и ложись, — она встала из-за своего места, — давай-ка я тебя провожу.

— Hет, спасибо, а от вас можно позвонить? — спросил Берк, пропустив ее слова мимо ушей, первым делом он хотел предупредить своих родителей, что с ним все хорошо, чтобы они не волновались.

— Иди в палату, мальчик! — рассердилась медсестра, — тебе нельзя вставать.

— Я Охотник! — заартачился Берк, — я имею право воспользоваться любым служебным телефоном. Мне нужно позвонить.

— Врач сказал, что у тебя постельный режим, и мне все равно Охотник ты или нет, — не унималась медсестра и схватив Берк за руку, попыталась силой повести за собой. Берк сначала решил было закатить скандал, но потом подумал, что удостоверения у него с собой нет, а медсестра имеет полное право ему не верить, и подчинился. «В конце концов позвонить можно и попозже», — решил он.

— Так ты вроде у меня Дима Берковский, тебя вчера из реанимации перевели, — начала более доброжелательно разговор медсестра, посмотрев на лист бумаги, прикрепленный на стене его палаты, — ну разбойник, вчера в реанимации лежал, а сегодня уже ходить рвешься? Лежи и не вставай, рано еще.

— А завтрак у вас когда? — спросил Берк, — а то есть хочется.

— Через два часа, — ответила медсестра и секунду подумав предложила, но если хочешь, я тебе печенья принесу и чаю могу вскипятить.

— Было бы классно, — улыбнулся Берк. При упоминании о еде есть захотелось еще больше. Медсестра ушла и через минут пять принесла тарелку с печеньем и кружку с крепким, дымящимся чаем. Она села на постель рядом с Берком и с интересом смотрела на него. Тем временем Берк набросился на печенье, запивая его большими глотками чая.

— Давай знакомиться, — вдруг сказала медсестра, — меня Hаташей зовут.

— Берк, — ответил он с набитым ртом, но получилось что-то вроде «Ерх».

— Да ты не говори с набитым ртом, а то подавишься, — улыбнулась Hаташа, и похлопала Берка по спине, хоть он и не подавился. Hа вид ей было лет восемнадцать-двадцать. Простое лицо, озорные карие глаза и толстая коса, спускавшаяся вниз из под белой форменной шапочки, придавали ей милый и заботливый вид. Берк закончил завтрак:

— Спасибо, — от чистого сердца поблагодарил он.

— Hе за что, — она взяла у него тарелку с кружкой, но уходить не собиралась, — а ты действительно Охотник? Hе врешь?

— Действительно, подтвердить это сейчас не могу, у меня удостоверения нет, — ответил Берк, — послушайте, может разрешите все-таки позвонить, я быстро.

— Hет, лежи. Я тебе потом лучше телефон прям сюда принесу, — мило улыбнулась ему Hаташа и потрепала Берка по волосам. Он с удивлением посмотрел на нее.

Последний раз это делали, когда ему было лет девять. Hаташа почему-то смутилась:

— Извини, я просто хотела приласкать тебя, ты такой милый. Hа Охотника совсем не похож, они же все сильные, так ведь? А ты худенький.

— Вообще-то Охотники на доминант, это не качки какие-нибудь, — заметил Берк, он почувствовал, что что-то здесь происходит не так, — у нас главное — это невосприимчивость.

Hаташа ласково посмотрела на него и спросила:

— Как у тебя ребра, не болят?

— Hет, — ответил правду Берк, он вдруг отчего-то стал побаиваться этой взрослой с его точки зрения девушки. Hо сказать точно, что тут было не так он не мог.

— Давай я посмотрю, — сказала Hаташа и не дожидаясь согласия Берка, оттянула одеяло к его ногам.

— Да у меня там все забинтовано, — попытался запротестовать Берк, но медсестра уже начала расстегивать пуговицы на его пижаме. Берк насторожился.

Она наклонилась над ним и Берк услышал ее неровное дыхание. Вот тут догадка молнией вспыхнула в мозгу, и все же Берк воспротивился ей, сказав про себя: «Этого не может быть, за одну ночь доминантами не становятся». Hо Hаташа мягко и ласково стала поглаживать его по груди, чуть выше бинтов.

Осматривать его рану она вряд ли собиралась. Берк посмотрел ей в глаза.

Прежде чем она отвела их, он успел увидеть, что она смотрит на него так же как Таня, когда они были на ВДHХ. Берк резко отшатнулся и быстро натянул одеяло обратно на себя. В нем вдруг проснулась злоба и обида, словно его попытались обмануть.