Превратности судьбы - Веснина Елена - Страница 99

— Наверное, он поехал в офис. Я пойду туда, поговорю с ним, — предложила Катя.

Таисия обняла ее и умоляюще заглянула в глаза.

— Правильно, дочка. Пойди к нему, поговори! Уговори его вернуться, милая. Ну как же мне теперь жить без него? Я ведь люблю его, гада… Пойди к нему, Катюша…

— Да, да, мама, конечно. Прямо сейчас и пойду. А ты успокойся, пожалуйста, выпей валерьянки, отдохни, ладно?

Она подняла мать на ноги. Таисия постепенно успокаивалась.

— Да, конечно. Я тебя буду ждать. Может, он хоть тебя послушает? — с надеждой посмотрела она на дочь.

В доме Самойловых царила совсем другая атмосфера. Борис, сидя на диване, листал старый фотоальбом. Он с улыбкой повернулся к вошедшей Полине.

— Поля, смотри, что я нашел!

— Наш старый альбом? А я думала, куда это он пропал? — с интересом откликнулась жена.

— Сто лет его не видел. Ты погляди только, какими молодыми мы с тобой были совсем недавно.

Полина села рядом с Борисом, и они вдвоем принялись листать альбом.

— Какое у меня все-таки смешное платье было на свадьбе! Из занавесок, боже мой… А мне тогда казалось — верх красоты, — умилялась Полина.

— Это и было верхом красоты. Ты в любом платье красавица! — уверенно отвечал муж.

— А это мы с Костиком. Когда ты нас из роддома забирал, помнишь? Такой у тебя тут вид растерянный! — смеялась она.

Самойлов смущенно почесал в затылке.

— Как не помнить! Вместо голубого одеяльца розовое принес: как-то не подумал, что розовое — для девочки. Но, к счастью, еще один папаша оказался с такой же проблемой, только у него, наоборот, было голубое… вот мы и махнулись.

Супруги рассмеялись.

— А вот Лешка. Смотри, как Костик его разглядывает. Серьезный такой… Понимает, что теперь он — старший брат… — задумчиво листала страницы Полина. — Ой, Борька, какой ты здесь молодой! Стройный, подтянутый. И волосы еще все на месте…

А выправка какая — орел! — гордо присоединился Борис. — Смотри, Поля, это ты стрижку себе сделала модную, три часа просидела в парикмахерской! Помнишь?

И он посмотрел на нее взглядом, полным нежности.

— Сколько же лет мы с тобой вместе, Поля?

— Давай не будем уточнять, а? Я, например, в душе все такая же, будто вчера себе свадебное платье из маминого тюля шила, — кокетливо отмахнулась она.

— Нет-нет, погоди, у меня есть подозрение… слушай, ведь в этом году будет ровно двадцать пять лет, как мы поженились! — радостно воскликнул Самойлов. Полина растерянно кивнула:

— И правда. А я и забыла.

— Оказывается, мы с тобой за всеми этими событиями, хлопотами и горестями забыли о собственной серебряной свадьбе! Я считаю, мы должны это отметить, — твердо заявил Борис.

— Мне кажется, сейчас не время… — засомневалась было Полина, но муж ее перебил:

— Почему? Лешка начинает поправляться, надо и о себе подумать.

Он обнял жену и крепко поцеловал.

В это время Маша подвезла к двери пустую инвалидную коляску, а Леша, совершенно счастливый, шел рядом сам.

— Алеша, ты не устал? — заботливо спросила Маша, видя, что каждый шаг дается ему с трудом.

— Ничего, все нормально. Вот уже и дом.

— Не стоило, наверное, тебе столько ходить пешком. Это может быть слишком утомительно для тебя…

— Наоборот! Я себя чувствую хорошо, как никогда. Маша хотела позвонить в дверь, но Алеша остановил ее.

— Зачем звонить, беспокоить? Я сам! — он достал ключ и открыл дверь. — Я ведь больше не инвалид! Прошу вас, милая Маша, будьте гостьей в моем скромном жилище. — Он театрально поклонился, делая приглашающий жест.

— Благодарю за приглашение, учтивый рыцарь, — присела Маша в реверансе.

Рассмеявшись, они вошли в дом. Первое, что они увидели, — целующихся Полину и Бориса.

— Пап, мам, привет. Мы не помешали? — окликнул их Леша.

Полина торопливо отстранилась от мужа.

— Ну что ты, сынок.

— А мы тут с матерью вспомнили кое-что интересное. У нас в этом году серебряная свадьба! — объявил Самойлов.

— Здорово. Вы меня тоже можете поздравить — я сегодня танцевал! — гордо сообщил Леша.

Полина подхватила:

— Как танцевал?! Что?

— Вальс, мама. В городском парке, под настоящий оркестр!

— И очень неплохо танцевал, — улыбнувшись, добавила Маша.

— Моя школа! — гордо кивнул Борис.

— Какое счастье! — на глазах Полины заблестели радостные слезы.

Алеша взял Машу за руку.

— Это все благодаря Маше. Если бы не она, я ни за что бы этого не смог сделать. Она такая… Я даже не могу вам сказать, какая она.

— Алеша, но ведь танцевал ты сам… — смутилась Маша.

— Не отнекивайся, Маша, — остановила ее Полина. — Мы все знаем, какова твоя заслуга в выздоровлении Алеши. И все тебе очень благодарны.

Самойлов радостно посмотрел на Машу и Алешу.

— А тебе не кажется, что они похожи на нас с тобой — тех, двадцать пять лет назад? Такие же молодые, чистые, красивые… — задумчиво сказал он жене.

— Кажется. Ну что вы стоите? Садитесь, сейчас будем чай пить! — захлопотала Полина.

Опечаленный Сан Саныч вернулся домой, где у плиты хлопотала Зинаида.

— Ну что, проводил? — обернулась она к нему.

— Проводил. Грустно как-то на свой корабль с берега-то глядеть…

— Ничего. Надо привыкать к сухопутной жизни, — наставительно сказала Зинаида.

— Я понимаю, но все равно как-то… А, ладно, — Сан Саныч ненадолго задумался, а затем осторожно начал: — Я, Зинаида, знаешь, о чем тебя спросить хотел? Вот если бы — чисто теоретически! — к тебе попали бы в руки ничьи ценности…

— Какие еще ценности? — удивленно взглянула на него Зинаида.

— Ну не знаю, деньги, к примеру. Или камни драгоценные. Что бы ты с ними сделала?

— Как это ничьи деньги? У денег всегда хозяин есть, — недоверчиво покачала головой Зинаида.

— Допустим, что нету его. Умер давно. Если, допустим, клад в земле лежит тыщу лет, какой у него хозяин?

— Государство. Чья земля — тот и хозяин, по закону. Сан Саныч даже крякнул.

— И ты считаешь, что это справедливо: отдать все государству, то есть никому? Вот ты, Зина, всю жизнь трудишься, а на приличный дом так и не заработала. А тут — такой случай! Не обидно, если не получила бы ничего?