Круги на воде - Виггз Сьюзен - Страница 28

– Поэтому ты хочешь, чтобы эта plotchka состоялась? – спросил он, с трудом произнося непривычное слово.

– Это мой долг перед Ласло, – произнесла она, стараясь скрыть свои собственные чувства.

Отказ был готов сорваться с его губ, но он слишком долго задержал взгляд на Юлиане и заметил, как слегка задрожал ее подбородок, как в глазах ее мелькнула слеза и как Юлиана ее смахнула.

И затем Стивен совершил роковую ошибку. Он снова вспомнил, что чувствовал, когда держал ее ночью в объятиях.

– В чем заключается этот ритуал? – спросил он и только потом понял, что он, барон Уимберлей, ведет себя как послушная игрушка в руках двух цыган. Но ведь церемония эта языческая и вряд ли имеет законную силу. Почему бы не ублажить старого человека? Ни двор, ни духовенство не примут эту свадьбу во внимание при аннулировании брака.

– Во-первых, – произнес Ласло, подняв свое смуглое лицо, словно гончая, учуявшая добычу, – мы должны собрать весь табор.

– Но ты же приехал один, остальные цыгане далеко отсюда...

– Лорд Уимберлей! – раздался полный ужаса голос Нэнси, а затем и вся ее громоздкая фигура появилась в кабинете. Она прижалась спиной к деревянной панели двери. Двойной подбородок и грудь старой женщины тяжело вздымались, взгляд ее остановился на Ласло. – Ой, – вскрикнула она, – еще один!

Терпение Стивена иссякло. На мгновение он прикрыл глаза.

– Что, Нэнси? Что случилось?

– К нам приехали цыгане, милорд, – подняв подол передника, она обмахивала разгоряченное лицо. – Я узнала об этом только что от парня, торговца свечами. Это отвратительные, грязные существа, должна вам заметить... Кстати, все свечи сальные и не содержат ни капли пчелиного воска, должна вам сказать. А все фитили в свечах...

– Да, да, – Стивен махнул рукой, – о свечах мы поговорим позже, Нэнси. Ну так ты сказала, что парень видел цыган?

Ласло и Юлиана обменялись веселыми взглядами.

– Целая толпа оборванных распутников, милорд. – Нэнси хлопнула пухлой рукой себе по лбу. – Они заполнили всю округу. Целый караван приехал по Чиппенхэмской дороге, прямо к вашей усадьбе. Имейте это в виду. – Нэнси остановилась, чтобы перевести дыхание. – Стивен не знал никого, кто так любил бы преувеличивать любую опасность, как Нэнси Харбут. – Они нас ограбят, это точно, – бурно возмущалась она. – Они уносят посуду, а матерям нужно прятать теперь своих детей. Всем известно, что египтяне крадут детей, – закончила женщина, вызывающе взглянув на Ласло, как будто была уверена, что он не сможет опровергнуть ее слова.

– Зачем нам красть детей у гаджо? – проворчал Ласло, – у нас своих полно.

Нэнси опустила передник и уперлась руками в бедра.

– Хм! Да простит меня Бог, милорд, но мы должны принять меры предосторожности, чтобы они не...

– Нэнси... – Стивен всегда был очень терпелив с Нэнси.

– ... эти воры и бездельники проникнут в наш дом...

– Нэнси.

Женщина замигала глазами.

– Да, милорд.

– Я верю вам, – мягко произнес Стивен, – что приехали цыгане.

– Ох! – она снова замахала передником. – Я еще не сказала вам, милорд, что эти оборванцы...

– Они не приехали сюда красть детей и посуду, Нэнси.

– А для чего...

– Они приехали, моя дорогая Нэнси, – Стивен не спускал глаз с очаровательного личика Юлианы, – оно светилось пониманием, – чтобы присутствовать на моей свадьбе.

– Мой господин, – Кит Янгблад отступил назад, осматривая костюм Стивена, – простите меня за вопрос, но скажите, для чего все это?

Стивен осмотрел украшенные кружевом бархатные рукава. В разрезе манжет виднелась батистовая рубашка.

– Я решил, что мой праздничный костюм должен быть в порядке, так как наши гости очень серьезно относятся к этой церемонии. Ты считаешь, что я должен был надеть темно-красный камзол?

Отчаяние отразилось на лице Кита.

– Вы знаете, что я не имею в виду костюм, мой господин. Почему вы решили участвовать в этом цыганском обряде? Это же язычество.

«Я к невесте отношусь как к язычнице». Стивен решительно сжал губы: он ни за что не признается, что ему хотелось это сделать ради Юлианы, чтобы выражение муки исчезло из ее глаз. Он провел рукой по только что вымытым волосам.

– Иногда лучше всего пойти на компромисс, мой юный друг. Если бы я отказался, это наверняка отразилось бы на спокойствии жителей деревни. Лучше уж я приму участие в этом языческом ритуале, а потом цыгане, успокоившись, уедут.

У Кита запершило в горле.

– А баронесса, мой господин? Она уедет с ними?

– Увы, нет. – Ради собственного спокойствия Стивену, действительно, хотелось, чтобы Юлиана ушла из его жизни. Но еще не время. Король все еще наслаждается своей выдумкой. – Боюсь, что после этой plotchka цыгане будут считать, что она должна остаться здесь.

Кит вспыхнул, щеки и даже уши его стали красными. Стивен мог поклясться, что парень, с трудом сдерживая смех, склонился над сундуком и стал выбирать для него шляпу.

– Тебя устраивает мой ответ? – в голосе Стивена прозвучали суровые нотки.

– Э... мой господин, это не мое дело говорить о леди или ваших... э... обстоятельствах.

– Ты не был бы сыном своего отца, если бы не нашелся, что ответить.

Выбрав шляпу, Кит выпрямился и сказал, не скрывая усмешки:

– После того как Джилли одела ее в красивые платья и причесала, мой господин, я понял, что баронесса, действительно... – он остановился и поднял глаза к потолку, будто надеялся там найти нужное слово.

– Действительно, что? – Стивен, как всегда с удовольствием наблюдал за юношей. Джонатан Янгблад представления не имел, какой подарок он сделал Стивену, прислав Кита на воспитание.

– Трудно сказать. – Парень пощипывал редкие волоски на подбородке. – У нее такой вид... Она...

– Хорошенькая? – Стивен мог устоять перед хорошенькой женщиной. На это он способен.

– Нет, мой господин. Хорошенькая – это не то слово.

Стивен сжал зубы, затем предложил:

– Прекрасная.

Красота – это уже опаснее, но устоять можно.

– Я бы сказал, мой господин, что в ней есть что-то большее.

Стивен хотел сказать парню, что не его дело столь подробно обсуждать жену другого человека. Комок встал у Стивена в горле, и он не смог ничего сказать в ответ. Хотя Кит был уже почти мужчина, он еще не научился одному из самых распространенных искусств – обману.