Страж ночи - Виггз Сьюзен - Страница 18

Тициан передал девушке щенка.

— Отнеси Фортунато в сад, Лаура. И прислушивайся, не зазвенит ли колокольчик. Я ожидаю сестру Челестину. Она должна принести мне краски.

— Хорошо, маэстро. — Натурщица метнула прощальный взгляд в сторону Сандро и вышла из мастерской. Стук каблуков по ступенькам прозвучал зло и разгневанно. От ее взгляда Стража Ночи словно обдало ледяной волной, а после ухода девушки его охватило отчаяние. Нужно признать: он пришел, чтобы увидеть Лауру — и только для этого. К чему обманывать себя?

— Итак, — обратился к нему Тициан, — чем могу быть вам полезен?

— Я пришел забрать плащ, — солгал Страж Ночи.

— Ах, да!

Со своего рабочего стола художник взял завернутый в бумагу громоздкий сверток.

— Ваш плащ отчистили. Я уже собирался было отправить его вам с одним из учеников, но ваш приход избавил меня от необходимости…

Маэстро остановился, заметив, что Кавалли, замерев и открыв рот, смотрит на картину с изображением Данаи.

— Да вы не слушаете меня!

Отрицать это Сандро не мог. На Данаю низвергался золотой дождь, и картина теперь, когда Кавалли знал, кто на самом деле Лаура, приобрела для него совсем другое значение.

Тоже, девственница! Но заточена не в тюрьму, а в публичный дом, и первым любовником станет тот, кто предложит за ее милость самую высокую цену.

— Проклятье, Тициан! — взорвался он. — Как вы можете позволять этой девушке такое?

— Что позволять? Позировать мне?

— Не могу возражать против позирования, вы человек чести, но вот другие… Полагаю, вам известно, что она собирается продавать свое тело, ради того, чтобы стать художником!

— Для меня это не секрет.

— И вы молча взираете, как губит свою жизнь прекрасная юная девушка?

Тициан нахмурился и погладил бороду.

— Не нам с вами одобрять или осуждать Лауру. Она сама сделала выбор из ряда довольно неприятных возможностей. Эта девушка обладает довольно независимым характером, мой господин, и не просит у других советов.

— Проституция вызывает у меня одну лишь брезгливость!

— У вас, как и у многих других! Но у Лауры нет иного выхода. Она задолжала мадонне дель Рубия значительную сумму. И комната, и стол в заведении дель Рубия недешевы.

— Эта женщина просто преступница! Столько требовать с несчастных девушек!

Тициан принялся загибать пальцы:

— Лаура не может брать деньги за свои картины, пока не принята в Академию, раз. Ей нужно платить за мастерскую, покупать холсты и краски, масло и бумагу, два. Она должна платить тем, кто ей позирует, три…

— Тогда пусть она… — Сандро зашагал по комнате. Не знаю… Пусть займет у кого-нибудь денег! У вас… или Пьетро. Даже я мог бы…

— Сандро, — спокойно прервал его Тициан. — Ваша беда в том, что вы не понимаете душу художника, не понимаете независимости этой женщины.

Кавалли огляделся: в студии царил беспорядок, едко пахло красками и маслом.

— Я не утверждал, что понимаю.

Тициан положил ему на грудь свою широкую ладонь.

— У настоящего художника преданность искусству полыхает пожаром в сердце. Страсть к живописи поглощает нас. Когда Лаура впервые пришла ко мне, я не желал брать ее к себе в ученицы.

Пожалуй, тогда я разделял мнение Альбрехта Дюрера, утверждавшего, что женщинам недостает умственных способностей и упорства для создания великих произведений искусства.

— Достойное восхищения суждение, — Сандро одобрительно кивнул. — И что заставило вас изменить это мнение?

— Когда Лаура рассказала мне о своих намерениях, о том, чем готова пожертвовать, я был покорен силой характера девушки. Подлинный художник пойдет на все ради искусства. На ее месте я сделал бы то же самое.

— Торговали бы собой?

— Именно так. К счастью, у меня были средства к существованию и торговать собой не пришлось. Послушайте, Сандро, не мучьте себя из-за девушки! У Лауры большой талант. За шесть месяцев она научилась тому, на что большинство учеников тратят годы. Если ее изберут в Академию, то вскоре она покинет публичный дом. Заказы польются дождем!

— Вы думаете, в Академию могут принят проститутку? У художников вообще нет никаких понятий о нравственности?

Тициан ухмыльнулся:

— Поверьте мне, в Академию принимали людей и более низкого положения, нежели то, которым обладает проститутка. Все дело в таланте!

Маэстро стал всматриваться в неоконченную картину. Было видно, что он доволен сделанным. Художнику удалось передать отчаяние, светившееся в глазах натурщицы, и ее решимость. Возможно даже, Тициан был доволен положением Лауры — никакая другая натурщица, не испытав подобного, не могла бы выразить на лице столь глубокого чувства.

Сандро захотелось ударить человека, столь легко снимающего с себя всякую ответственность за судьбу знакомой девушки, попавшей в затруднительное положение.

— Ну?.. — подстегнул Кавалли. — Так значит, Лауру примут в Академию?

Тициан снял халат, предохранявший от красок одежду, и повесил его на вбитый в стену гвоздь.

— Однако если бы весь вопрос заключался только в таланте! Тогда бы я без колебаний сказал: «Да, Лаура будет принята в Академию!» Таланта у этой девушки больше, чем у всех моих учеников, вместе взятых. Но есть еще один момент: она — женщина!

Как раз это и не мог забыть Сандро, как ни старался.

— Ее могут не принять в Академию только потому, что она женщина?

— Мой господин, — мрачно произнес художник, — ничто так не страшит мужчин, как превосходство женщины, и вы должны были бы догадываться об этом!

Сандро развернул сверток и расправил плащ.

— Смешно! — сказал он.

— Да? — Тициан вскинул брови, сделавшись похожим на сатира.

— Достоинства Лауры и вас пугают до смерти, хотя совсем по другой причине!

Пояснить свои слова у маэстро не хватило сил, а Сандро тем временем думал о том, что сначала Пьетро Аретино, а теперь Тициан без особого труда разгадали его чувства, должно быть, пройдет немного времени, — и вся Венеция будет знать о любовных переживаниях Стража Ночи!

— Вы схватили людей, напавших на Лауру? — поинтересовался художник.

Плащ соскользнул с плеч Сандро и упал на пол. Холод железными пальцами стиснул ему сердце.

— На Лауру кто-то напал?

Тициан от недоумения даже заморгал.

— А я думал, Страж Ночи все узнает первым! Нападение на Лауру так меня обеспокоило, что теперь я каждый день посылаю лакея проводить девушку домой.

— Как?.. — Сандро схватил Тициана за плечи. — Когда? Кто?

Художник подался назад и удивленно покачал головой. Освободившись от железной хватки гостя, он ответил:

— В прошлый вторник. Двое браво хотели ее убить. Спасаясь, она прыгнула в канал.

В прошлый вторник! О, Боже! Именно в этот день он и застал ее в объятиях Марка-Антонио!

— Ее вытащил из канала ваш сын, — закончил Тициан.

Сандро схватил плащ. Разразившись проклятиями, он метнулся из студии к саду. Кавалли проклинал Лауру, подвергавшую себя опасности. Он проклинал и Марка Антонио, ничего не объяснившего отцу. А больше всего Сандро проклинал себя — за недостаток терпения и выдержки, за то, что не выслушал тогда девушку. Похоже, непрошенное вторжение Лауры в его жизнь совсем лишило Стража Ночи рассудка.

В памяти Сандро снова возник образ девушки, какой она выглядела в тот вечер: чужая одежда, босые ноги… Не свидание с Марком-Антонио было тому причиной! А он был слеп и глуп, как слабоумный старик! Зол и поспешен, как… О, черт!

У входа в сад Кавалли задержался, чтобы собраться с мыслями. Возле пустой беседки, обвитой сухими стеблями плюща, Лаура разговаривала с монахиней в длинной черной одежде. Лицо ее собеседницы скрывал капюшон, на руке висела большая плетеная корзина.

Откинув голову, Лаура рассмеялась над словами монахини. Серебряный звон ее радостного смеха поднял в душе Сандро новую волну вины. Лаура умоляла его тогда, она желала все объяснить, а он прогнал ее из своего дома, обращаясь с ни в чем не повинной девушкой, как с последней шлюхой.