Страж ночи - Виггз Сьюзен - Страница 75

От охватившего страха Лаура не сразу обрела дар речи.

— Так это вы все придумали? Но зачем же возлагать всю ответственность на дожа? Ведь он ничего не знал о том, что у него был ребенок?

— Его пренебрежение родительскими обязанностями еще можно было бы простить, но я не могла простить кое-что другого.

— Мне показалось, он с горечью говорил о вашей любви, — Лаура пыталась выиграть время. Может, Сандро надоест ждать и он придет за ней?

— Когда я поняла, что ношу ребенка Андреа Гритти, — проговорила Челестина, — он уже отправился воевать. Что-то связанное с соляными копями, если мне не изменяет память. Я решила обратиться к его отцу. Мне было известно, что он могущественный человек, но насколько жестокий, конечно, я не знала.

— Жестокий? Он отказал вам в помощи?

Лицо монахини искривилось в жуткой гримасе.

— Он сказал, что встретится со мной на борту галеры. Я поверила и пришла. Самого дожа не было. Но его лакеи ждали меня. Тридцать один человек.

Лаура едва удержалась от стона.

— Нет, о Боже!

— Да. Трентуно. Такое наказание старший Гритти определил для меня только за то, что я посмела любить его сына. Они все были там, мужчины, изнасиловавшие меня в ту ночь.

— Где? Где они были? — ошеломленно спросила девушка.

— На «Буцентавре». Я так устроила.

Только теперь Лаура стала понимать. Это Челестина внесла изменения в список приглашенных. Каждый из ее мучителей получил вызов, в чем монахиня убедилась лично.

— Я бы убила их всех по одному, но это было слишком рискованно. Меня могли схватить прежде, чем все будет закончено.

— Понимаю. Но ведь и других, ни в чем не повинных людей, тоже убили вы?

— Да.

— И… изуродовали их?

— Так и должно поступать с мужчинами. Со всеми. Даже с этим Гаспари, юнцом-наборщиком. Его не было среди моих обидчиков, но моя ярость настигла и его. Ты только подумай! Их было тридцать один, а я ждала ребенка. Несомненно, именно испытания той ночи и послужили причиной того, что ребенок родился уродом.

Лауре было жалко Челестину, ведь она сама в подобных же обстоятельствах пережила ужас, беспомощность, унижение и гнев.

— Челестина, но зачем вы наняли браво? Я же ни в чем перед вами не виновата.

— Ты не желала пользоваться моими кремами и снадобьями.

Лауру затошнило.

— Так… они были отравлены?

— Да.

— Но почему? Челестина, вы же были мне как мать!

— Ты не хотела понять, что не должна была совать нос в это дело, ты все время мешала. Я готовилась к мщению долгие годы и не могла допустить, чтобы кто-то встал у меня на пути. И потом… — глаза монахини затуманились, — была еще Магдалена…

— А она-то…

— Она влюбилась в тебя.

— Это была дружба, послушайте… — Девушка замолчала, увидев, что монахиня думает о своем.

— Такой чудесный ребенок, — сказала Челестина, проводя пальцем по лезвию ножа. — При рождении не было никаких признаков уродства. Ах, просто ангел, данный мне небом для облегчения страданий. Он…

— Он?

Челестина кивнула.

— Мой сын. Только я не хотела сына, мне нужна была дочь. И это я устроила.

Не отрывая взгляда от ножа, Лаура подумала о других жертвах и все поняла. Открытие ужаснуло ее. Так вот что! И как же жила Магдалена? Ведь мать сломала ей… ему жизнь… лишила…

— Да, он любил тебя, — снова заговорила Челестина. — Я лишила его мужественности, но не смогла лишить чувств, — задумчиво произнесла несчастная женщина. — Он полюбил тебя.

Лаура вспомнила исполосованные картины. То было не зависть подруги, а отчаяние влюбленного юноши!

— Челестина, — тихо сказала девушка. — Мне надо идти.

Глаза монахини блеснули. Мечтательная дымка растворилась, уступая место холодной безумной ненависти.

— Я не достигла цели, очень жаль. Но остановить меня ты не сможешь. Я не позволю.

Подняв нож, она двинулась на Лауру.

Сандро мчался так, словно его преследовали все исчадия ада. Эхом отдавались его шаги в переулках Венеции. Всю свою жизнь он любил этот город, такой величественный, такой прекрасный. Сегодня Наиспокойнейшая показала свое второе лицо. Его зловещий оскал наполнял Стража Ночи ужасом и заставлял спешить изо всех сил. Ради нее, ради Лауры.

Этот город породил сумасшедшую женщину, вознамерившуюся убить его жену. Может быть, Лаура уже мертва… Мысль подстегнула Сандро. «Нет, только не это!» — молил он.

Добежав до монастыря, Сандро распахнул ворота и ворвался во двор, напугав двух монахинь, шедших к часовне. Послышались протестующие женские голоса, но ему было не до них.

Перепрыгивая через ступеньки, Кавалли взбежал наверх. Он пронесся по мрачным коридорам к келье Челестины и толкнул дверь, заранее зная, что она заперта. Изнутри доносились звуки борьбы, упало что-то тяжелое, зазвенело разбитое стекло.

— Лаура! — закричал он.

— Я здесь! Помоги мне!

Собравшись, Сандро с разбегу ударил плечом массивную дубовую дверь. Она не поддалась. Проклиная все на свете, он сбежал вниз и взобрался по стене на крышу, ломая ногти и едирая с пальцев кожу. Оказавшись наверху, Кавалли наклонился. Окно кельи находилось довольно близко, но достать его Сандро не мог.

Закрыв глаза, он ухватился за балку над окном, прижал подбородок к груди и бросился головой в оконный проем.

Сандро упал на спину. На плечах застряли осколки разбитого стекла. Вскочив на ноги, Кавалли увидел, что Челестина прижала Лауру к стене. В грудь девушки грозил вонзиться огромный нож.

— Нет! — закричал он и прыгнул через стол.

Лампа упала. Пламя метнулось по каменному полу и лизнула ножку стула. Пальцы Сандро сомкнулись на запястье Челестины. Нож выпал. Огонь нашел пищу для себя — в воздухе запахло серой, посыпались искры.

Монахиня вырвала руку и отшатнулась. Страж Ночи обнял Лауру.

— Со мной все в порядке, — пробормотала девушка. О, Челестина, нет!

Кавалли повернулся и увидел, что женщина поднесла к губам флакон янтарного цвета. Пламя уже лизало подол ее одеяния. Челестина залпом выпила содержимое пузырька.

— А теперь оставьте меня, — сказала она спокойно, хотя ее одежда была охвачена огнем.

Флакон выпал из коченеющих пальцев и откатился к ногам Сандро.

— Я обо всем позаботилась, — улыбнулась Челестина.

Страж Ночи поднял пузырек. От него исходил запах аконита. Таким количеством яда можно было бы убить и вола.

Прошла неделя.

Лаура нервно улыбнулась мужу и прошептала:

— Я люблю тебя.

Сандро сжал ее руку, не отводя глаз от возвышения, где восседали девять членов Совета Десяти. Все были на местах, а в зале толпились сановники, послы и друзья.

Лаура шла, держа мужа под руку, и думала об их брачной ночи. Неужели только вчера он впервые овладел ею, как женой? Только вчера обнимал ее, плакал вместе с ней и любил так нежно, что у нее снова и снова на глаза набегали слезы?

Казалось, что они давно вместе — со дня основания мира. И все же, несмотря на мужество и силу супруга, на искреннюю нежность и обожание, светившиеся в его глазах, она страшилась нынешнего визита к дожу.

Само это приглашение звучало достаточно зловеще. Лаура не сомневалась, что сегодня ее муж потеряет все. Даже ее любовь, какой бы неистовой она не была, не защитит его от осуждения дожа. За нарушение закона — женитьбу на простолюдинке — Сандро будет лишен благородного звания и всех почестей. Все, что у него останется, это жена.

Адриана, встретившись с Лаурой глазами, ободряюще улыбнулась. «Чему она радуется?» — удивилась Лаура. Ее не покидала мысль, что придет время, когда Сандро возненавидит этот день и свою супругу за все, что сейчас произойдет. Путь к пьедесталу казался бесконечным. Они прошли мимо куртизанок мадонны дель Рубия. Порция и Фьяметта вытирали заплаканные глаза. Их лица казались счастливыми. Флорио подмигнул ей. Гви-до Ломбарде и стражники почтительно склонили головы. Послы и принцы рассматривали их с откровенным любопытством.