Волшебный туман - Виггз Сьюзен - Страница 58

«Утешением, — думал Весли, еще больше ударяясь в панику. — Для женщины, которая только что потеряла ребенка. Боже, леди Клейпол может не отпустить ее вообще».

— Вы манипулируете невинной душой.

Выражение лица Кромвеля стало холодным.

— Посмотрите на факты. Когда миссис Кленч привела Лауру сюда, ребенок был грязным постреленком, неумытым, плохо накормленным, отвратительно воспитанным и неуправляемым.

Против желания Весли вспомнил ночи, когда она засыпала голодная, потому что они убегали от охотников за священниками. Он вспомнил времена, когда они спали в стогах сена или подвалах. Он вспомнил, как выбирал из ее волос вшей, как неуклюже чинил ее одежду. Однако, несмотря на все трудности, настроение у нее редко бывало плохим.

— Она была счастливым ребенком, — настаивал он.

— Она просто не представляла себе другой жизни, — рассудительно ответил Кромвель. — Но благодаря миссис Кленч и моей дорогой дочери, Лаура узнала, что есть такие вещи, как теплая ванна и удобная кровать. Вилки и тарелки. Хорошая, здоровая пища.

— Земные блага ничего не значат.

— Это заявление удивительно даже для вас. Вы таскали ребенка за собой, спали под дождем, держали ее среди людей сомнительной репутации. Разве удивительно, что она предпочитает теперешнюю, новую жизнь?

— Это искусственная жизнь. Ей выдают вознаграждения, словно щенку спаниэля, выполнившему хороший трюк.

— Ее любят и лелеят.

В отчаянии Весли наклонился к Кромвелю.

— Она моя дочь, и я хочу вернуть ее.

— Мы заключили сделку, мистер Хокинс. Вы покоряете Фианну. Я, в обмен на это, возвращаю вам Лауру. Если вы пророните кому-нибудь хоть слово о нашем соглашении, особенно этой своей ирландской жене, ребенок расплатится за это своей жизнью, — он указал жестом на сообщение Хаммерсмита. — Вы не очень-то преуспели, мистер Хокинс. Пока я не получу сообщения, что Фианна прекратила свое кровавое буйство, ваша дочь останется моей заложницей.

Две толстые двери отделяли Кэтлин от Весли и Кромвеля. Под бдительным оком Терло, Мак-кензи и полудюжины солдат с копьями она прошла по коридору.

События дня каскадом проносились у нее в голове. Страх, гнев и растерянность сводили на нет ее усилия все обдумать и спланировать.

Весли устроил встречу с Алонсо. Какое удовлетворение, наверное, доставила ему возможность наблюдать ее реакцию, когда она узнала, что человек, столь желаемый ею, оказался женатым и имел ребенка.

«Ты должна пройти через боль, прежде чем начать выздоравливать».

И все же боль, которая пронзила ее, не была острой, как будто она давно уже знала, что брак с Алонсо невозможен, и эта глава ее жизни давно закрыта. Более важной, чем предательство Алонсо, была встреча с Кромвелем. До сегодняшнего дня она была уверена, что Кромвель и Весли были союзниками в борьбе против Фианны. Встреча поколебала эту уверенность. Оливер Кромвель и Джон Весли Хокинс были врагами. Это открыгтие вызвало ряд оставшихся без ответа вопросов Почему Весли не бросил вызов протектору? У него нa это были причины: он подвергся пыткам за веру, он обладал непоколебимыми гуманными чувствами, что не могла отрицать даже Кэтлин. И все же, он согласился остановить Фианну. Почему?

Дверь распахнулась. Кэтлин хотела потребовать объяснений, но слова замерли у нее на губах, когда она увидела выражение лица Весли. Оно было таким, как в день состязания, когда так резко изменилось все его поведение и когда ему удалось укротить жеребца. Он был бледен, с ледяным блеском в глазах. Однако за холодом сверкнул огонь. Она поняла, что Весли на грани потери самообладания. Зубы его были стиснуты так, что желваки играли на скулах.

— Ну что? — спросила она.

Не слишком нежно он схватил ее руку и потащил к двери. — Мы отправляемся в Клонмур. Сегодня же, его сердитое молчание привело Кэтлин в недоумение.

Пять дней спустя они выехали из Лондона в Милфорд Хейвен и сели на фрегат протектората, направляющийся в Голуэй. Через два дня они уже были в открытом бушующем море. Штормовые волны были очень высокими, а ветер принес прохладу, которую не мог сбить даже теплый поток воздуха с запада.

Им предоставили роскошную каюту, а команда корабля относилась к ним с почтением. Из этого Кэтлин сделала вывод, что Весли все еще пользуется расположением Кромвеля. Больше она не знала ничего. Он молчал и не притрагивался к ней. Ночью она спала в удобной кровати, а он, не жалуясь, устраивался на жесткой деревянной скамье. Гордость удерживала ее от того, чтобы первой начать разговор. Гнев удерживал его от объяснений. Они зашли в тупик и проводили наполненные болью дни и пустые ночи в мучительных страданиях. Отчаянно устав, с напряженными до предела нервами, Кэтлин попыталась искать компанию у команды корабля. Она состояла из сквернословящих англичан, но они, по крайней мере, разговаривали с ней. Боцман вырезал ей свисток из сплавного леса, и она попробовала, как он действует. Ей понравился извлеченный звук, и она рассмеялась.

Весли, стоявший возле судового компаса в нескольких шагах от нее, вздрогнул, как будто она ударила его. Штурман научил ее песенке о тюлене, который превратился в человека и влюбился в девушку, но затем вернулся в прежнее состояние только потому, что хотел спасти ее, когда она тонула. Кэтлин расстроилась и поплакала над этой печальной сказкой. Увидев слезы, Весли сбежал вниз с посеревшим мрачным лицом, но, узнав о причине расстройства, повернул назад, фыркнув от возмущения. Один из моряков предложил ей попробовать забраться на мачту. Снова одетая в удобную тунику и штаны, Кэтлин ухватилась за ванты и легко поднялась наверх. Большая высота, на которую она забралась, сделала корабль крошечным. Быстрые и захватывающие дух движения судна принесли ей ощущение полета. На какой-то момент ей показалось, что она парит в воздухе такая же свободная, как чайки, летающие под бурлящей мантией облаков. Кэтлин услышала донесшийся снизу голос Весли.

— Снимите ее, — приказал он моряку. — И если вы еще раз подвергнете мою жену опасности, последние минуты вашей проклятой жизни будут не очень приятными, так как я спущу с вас шкуру.

Кэтлин назло ему хотела остаться наверху, но все же спустилась, обеспокоенная участью члена команды. Вечером, сидя за столом в каюте напротив Весли, она поймала себя на том, что смотрит, как его руки, большие и сильные, но в то же время ловкие, вращают ножку бокала с вином. Кэтлин призналась себе, что молчание Весли делает ее несчастной. Ее возмутило, что он оказывает влияние на ее настроение, что может заставить ее чувствовать все, что ему захочется, но поделать с собой она ничего не могла. Свирепо взглянув на Весли, Кэтлин увидела, что он, спокойный и невозмутимый, сосредоточил все внимание на бокале. Ее выдержка лопнула, как туго натянутая струна арфы.

— Весли.

Он поднял на нее чистые, непроницаемые глаза.

— Если у тебя есть какие-то проблемы, я бы предпочла, чтобы ты говорил, а не играл в молчанку.

— А о чем говорить? — спросил он тихо. — Разве есть темы, которые не заставляли бы нас вцепляться в горло друг другу?

— Мы люди, а не пара рычащих волкодавов.

— Хорошо. О чем бы ты хотела поговорить?

«Обо всем, — подумала она. — О делах древних народов. О людях Клонмура. О цвете солнца, поднимающегося над утесами. Об ураганах, кометах, черной магии». С чувством тоски она вспомнила темы, которые они обычно обсуждали.

— Можно начать с Алонсо, — произнесла она наконец.

Его плечи напряглись.

— Да, действительно, ведь для меня это самая любимая тема.

— Я рассказала тебе о нем.

— Похвали себя за честность.

Ей было ненавистно это ужасное выражение его лица, боль, которую он не мог скрыть. Против воли она почувствовала к нему щемящую нежность, но, несмотря на это, заявила:

— Ты знал, что я люблю его.

— Легко любить человека, которого не видишь четыре года. Каждый раз, когда вспоминаешь его, воображение добавляет новые грани к его совершенству. Она согласилась.