Тяжесть венца - Вилар Симона - Страница 86

86

Анна вздохнула.

– Вы упомянули Уорвика. Надеюсь, вы хорошо помните его печальный конец? Я вижу, вы твердо решили стать новым Делателем Королей, но история имеет свойство повторяться. Это опасный, даже смертельный путь.

Герцог снова пожал плечами.

– Я вижу, отчаяние наделило вас смирением. И я не узнаю вас. Где та Анна Невиль, какую я знал прежде и надеялся найти здесь? Послушать вас, то все, что остается делать, – это audi, vidi, sile[54].

Королева резко вскинула голову.

– Ошибаетесь, милорд. Я предлагаю попусту не совать голову под топор и смотреть на все ut animo deliberato[55].

И, видя, что он ждет ее слов, Анна заговорила:

– Не кажется ли вам, Генри Стаффорд, что интриганы вроде Мортона просто используют вас в своих целях. Еще в Лондоне я предупредила вас, что этот человек кого угодно убедит в том, что сочтет нужным. Заговорщикам необходим второй человек в королевстве – герцог Бэкингем, они убедились, что вы уже раскаиваетесь в содеянном, увидели ваши сомнения и сыграли на этом, показав вам, как использовал вас король-горбун. Странно даже, почему это Мортон не упомянул и о вашем королевском происхождении и не намекнул, что и вы могли бы претендовать на трон в случае удачи.

И снова Бэкингем был поражен.

– Силы небесные! Но ведь так оно и было! Главное – свалить горбатого кабана, говорил Мортон, а кто станет претендентом на трон – я или Тюдор – еще предстоит решить.

Анна на миг отвернулась, чтобы он не видел выражения ее лица. Потом, неспешно приблизившись, легким движением убрала спадавшие ему на глаза волосы, но, едва Генри попытался поймать ее руку, отступила.

– Увы, мой прекрасный герцог, я вижу, вы и в самом деле ничего не значите для них. Кто стоит во главе заговора – Маргарита Бофор, Мортон, Дорсет и епископ Солсбери. И все они блюдут интересы одного – Генри Тюдора. Маргарита – его мать, и она всегда была необычайно честолюбива. Мортон… О, Мортон понимает, что при Ричарде III его карьера кончена, но, если он поможет заполучить престол честолюбивому изгнаннику, ему обещана по меньшей мере кардинальская мантия. Дорсет и Лайонел Вудвиль готовы стоять за Тюдора, если он даст клятву жениться на принцессе Элизабет. А от этого он не отступится, потому что, несмотря на парламентский эдикт о незаконности брака короля, именно она прямая наследница престола. Зачем вы им? Вы для них должны сыграть роль тяжелой мортиры, которую после боя волокут в самом хвосте обоза.

– Ну уж это черта с два!

Генри стремительно вскочил, но тут же, опомнившись, извинился.

– Так что же вы предлагаете?

Глаза Анны по-кошачьи прищурились. У нее уже сложился свой план. И теперь ей предстояло потягаться с Мортоном и привлечь герцога Бэкингема на свою сторону. Но она начала издалека:

– Зачем вам Генри Тюдор? Его права на корону дважды перечеркнуты бастардной полосой. Не ему тягаться с венценосным горбуном. Даже брак с принцессой Бесс[56] не откроет ему дороги к престолу. К тому же, как рассказывал мне граф Нортумберленд, турне Ричарда по Англии прошло с большим триумфом.

– Мне известны причины этого триумфа, – усмехнулся Генри Стаффорд. – Мы обсуждали это с королем еще до его отъезда. В места, куда должен был прибыть Ричард, заранее засылались верные люди, которые обстоятельно и осторожно внушали горожанам, сколь прекрасного государя послал им Господь. Потом несколько бочонков вина, ну и прочие мелочи. Однако Ричарда шумно приветствовали одни лишь простолюдины, и он без конца повторял, что его трон крепок йоменами и горожанами. Знать же и духовенство держались сдержанно – все еще слишком потрясены переворотом.

Анна согласно кивнула, но вернулась к прежней теме:

– Итак, если дочери Эдуарда IV значатся незаконнорожденными, то остается еще и потомок второго из Йорков – Эдуард Кларенс.

– Да, но он не имеет права…

– У него прав не меньше, чем у Тюдора. Напомню, что, когда были легитимированы Бофоры, незаконные дети принца Гонта и Кэтрин Суинфорд, условием этого было то, что ни они, ни их потомки не станут претендовать на трон. И тем не менее это не помешало Генриху VI и моей бывшей свекрови во времена их бездетности именно Маргариту Бофор объявить своей наследницей, что, кстати, уже тогда послужило поводом к тому, что большинство знати повернулось в сторону куда более законных Йорков.

Бэкингем тяжело задумался. Тогда она села рядом с ним так близко, что он почувствовал аромат ее любимых апельсиновых духов. Теплое пламя камина заставляло ее глаза блестеть, придавало бледной коже нежную золотистость. Она наклонилась и заговорила негромко, почти шепотом:

– Все они лишь претенденты, чьи права более или менее спорны. А Ричард уже король, помазанник Божий. И тем не менее он – дьявол, не признающий никаких божественных установлений. На его совести убийство Кларенса, подкуп лекаря короля, убийство невесты Тюдора, дабы отсрочить его брак с дочерью герцога Бретонского, так пугающий Ричарда, – да-да, мой Генри, все это так, а кроме того, еще и подстроенная ради услуги Джону Ховарду трагедия с маленькой герцогиней Норфолк и попытка сдать шотландцам крепость на границе, умерщвление сыновей Эдуарда IV… И это еще не весь перечень преступлений, что числятся за венценосцем. Если все это обнародовать… Вспомните, Генри, когда Англия решила, что Эдуард II недостоин быть ее правителем, все права по закону достались его сыну… Подумайте, разве подняв мятеж и, да поможет Господь, лишив престола короля-убийцу, не имеет смысла возвести на трон его прямого наследника Эдуарда Уэльского?..

Теперь их лица были совсем близко, но Анну слепило пламя, и она не видела глаз Бэкингема. Но его дыхание слегка касалось ее губ, и это волновало ее. «Мне нельзя терять голову, – подумала королева. – Я обязана убедить его». Она встала и направилась к окну. За спиной прозвучал голос герцога:

– Даже когда вас короновали в Вестминстере, я не подозревал, что вы настолько честолюбивы.

Анна чуть повернула голову.

– Вы считаете это недостатком для женщины?

– Отнюдь.

Он приблизился и остановился позади нее. Анна ощущала тепло его дыхания. По ее телу прошла медленная дрожь. Широко открыв глаза, она смотрела во мрак за окном. Сдерживая дыхание, произнесла ровно и отчетливо:

– Если мой сын станет королем Англии, я не потеряю голову от восторга. Я умею быть благодарной и, если вам удастся свалить горбуна… Обещаю, вы станете поистине вторым Уорвиком при Эдуарде VII. Немаловажно и то, что наши дети обручены. Ваша дочь наденет королевский венец.

Ей было все труднее сдерживать себя. Она умолкла и почувствовала, как Бэкингем склонился и страстно прильнул к ложбинке у ее плеча, затем, осыпая ее легкими поцелуями, стал медленно подниматься вверх по стройной шее. У него были нежные, теплые губы. Анна забыла обо всем на свете, ее охватила дурманящая истома. Она непроизвольно склонила голову, и тогда он тихо шепнул ей, касаясь губами мочки уха:

– А получу ли я королеву Анну?

Она не могла больше сдерживаться:

– Да! О да!

Эти слова замерли на слившихся в поцелуе губах. Она не заметила, как обхватила его, как подчинилась его рукам, когда он поднял ее и перенес на ложе у камина. Его поцелуи были быстрыми, исступленными, ее пальцы ласкали его волосы, шею, скользили по плечам. Стаффорд был искусным любовником, прикосновения его были нежны, губы горячи, руки ласковы и настойчивы. Анна и не заметила, когда он освободил ее плечи от платья, стал ласкать грудь. Прижимая к себе его голову, она изогнулась, словно требуя еще и еще ласк. Сквозь полуприкрытые веки увидела его улыбающееся лицо над собой.

– Моя сладостная фея…

Это было невероятно, но именно так порой называл ее Филип. Струна боли вдруг заныла в ней.

Генри еще раз поцеловал ее. Но это был не тот поцелуй. Филип целовал ее нежно и осторожно, не спеша, словно желая насладиться каждым мгновением, словно впереди у них была целая вечность… Поцелуи Бэкингема были страстными и поспешными. Он слишком торопил ее, и она это отметила.

вернуться

54

Слушать, смотреть, молчать (лат.).

вернуться

55

С надлежащей обдуманностью (лат.).

вернуться

56

Уменьшительное от Элизабет.