Апостол зла - Вилсон (Уилсон) Фрэнсис Пол - Страница 26

— Привет, мама, — тихо проговорил он.

— Славный у вас парнишка, — сказал один из копов, взъерошив темные волосы мальчика. Одна только Кэрол видела каким взглядом смерил его Джимми. — Не растерялся и позвонил нам сразу же, как увидел, что произошло. Плохо, что мы вовремя не подоспели.

— Да — сказал Джимми, медленно качнув головой. — Наверно, он очень долго был в ужасной агонии. Если бы только я нашел его пораньше.

Но в глазах не отражалась скорбь, звучавшая в голосе.

— Что случилось, Джимми? — спросила Кэрол, когда уехали полиция и «скорая».

— С Ионой произошел несчастный случай, — вежливо объяснил Джимми.

— Почему с ним произошел несчастный случай?

— Он совершил ошибку.

— Не похоже, чтобы Иона совершал ошибки.

— Он совершил серьезную ошибку. Он был здесь, чтобы охранять меня. Но он начал думать, что он и я — это одно и то же.

Пока Кэрол сковывал ледяной ужас, Джимми повернулся и ушел.

Декабрь

Глава 7

Лизл только закончила надписывать последний конверт с приглашением на рождественскую вечеринку, как зазвонил телефон.

— Как поживает мое любимое Высшее существо? — произнес Раф.

Ее обдало волной тепла от звука его голоса.

— Ничего. Радуюсь, что почти покончила с этими приглашениями.

— Не желаешь заняться рождественскими покупками?

Лизл призадумалась. Декабрь только начался. Список людей, которым надо делать подарки, был у нее невелик, и обычно она тянула до последней минуты. Нарочно. Ей казалось, что переживания и мучения, связанные с покупками в последний момент, — толпы народу, забитые автостоянки, вполне реальные страхи и опасения, что все стоящее уже раскуплено, — вносят некий пикантный оттенок в рождественские праздники.

Но сейчас это означает не просто беготню по магазинам. Это означает возможность провести день с Рафом. Они были вместе почти каждую ночь. Но в дневное время встречались редко. Он занят учебой, у нее лекции и статья для Пало-Альто.

— Конечно. Когда?

— Заеду за тобой через полчасика.

— Тогда я собираюсь.

Запечатывая приглашения, Лизл еще раз сверялась со списком, чтобы удостовериться, что никого не пропустила, и вдруг вспомнила про Уилла. Он в списке отсутствовал, ибо звать его бесполезно, но она, черт возьми, хочет видеть его на своей вечеринке. Зачем же предоставлять ему шанс так легко увильнуть, не посылая приглашения? Она быстро надписала еще один последний конверт, добавила личную приписку для Уилла и сунула всю пачку в сумочку. Потом поспешила одеться.

Вспомнила День благодарения, который они с Рафом провели вместе.

Впервые в жизни Лизл не присутствовала у родителей на традиционном обеде с индейкой. И благодарить за это надо Рафа. Одним из следствий того случая, когда она избила его, стало для нее глубокое переосмысление своего детства. Она начала лучше понимать родителей, увидела их в новом свете, и ей не понравилось то, что она увидела. Так что, не слишком переживая, позвонила им, извинилась и объяснила, что в этом году приехать не сможет. Они все прекрасно поняли. Пожалуй, она предпочла бы не встретить столь полного понимания.

Раф признался, что не имеет особого опыта в праздновании Дня благодарения. Его отец-испанец и мать-француженка никогда не отмечали этот праздник. Но он, считая себя полноценным американцем, желает отныне следовать традиции. Поэтому Лизл приготовила индюшачью грудку со всеми обычными причиндалами. За вечер они выпили две бутылки рислинга и пережили еще один припадок болезненной любовной страсти.

Их совместное времяпрепровождение становилось несколько странным. Сначала Раф был нежным и любящим, потом начинал копаться в ее прошлом. Ему были известны все слабые точки в ее броне, все самые чувствительные уголки в ее душе. Он анализировал и провоцировал до тех пор, пока не приводил ее в ярость. А потом они занимались любовью. Она мучилась и стыдилась, набрасываясь на него с кулаками. Но он сам толкал ее на насилие, похоже, желал этого, и она вынуждена признать, что в результате происходит какое-то очищение.

Странные отношения, но ей не хочется их прерывать. Раф говорит, что любит ее, и Лизл ему верит. Несмотря на занудные сомнения, несмотря на тихий настойчивый внутренний голос, который не переставал нашептывать: «Смотри, он скоро ранит тебя», она чувствовала, что глубоко интересует его. Что ей и требовалось. Медленно и неуклонно Раф заполнял в ее душе пустоту, вакуум, о котором она до сих пор имела самое смутное представление. Ее подстегивал его ум, согревало его сердце, наслаждало его тело. И теперь, когда она ощущала себя полноценной, даже мысль о том, чтобы снова впасть в это опустошение, казалась невыносимой.

— Куда едем? — спросила Лизл, скользнув на переднее сиденье «мазерати» Рафа.

— В центр, — сказал он, наклоняясь и целуя ее в губы. На нем были серые шерстяные брюки и бледно-голубая рубашка под кашемировым свитером клюквенного цвета; черные кожаные водительские перчатки, плотно, как собственная кожа, облегающие руку, дополняли картину. — Я думал опробовать новый «Нордстрем».

— Я не против.

Деловой центр города был разукрашен к Рождеству — движущиеся манекены Санта-Клауса в витринах, огромные пластиковые конфетные коробки на углах, гирлянды с блестками и мишурой, переброшенные через улицы торгового квартала, словно арки, — и все это под ярким солнечным небом, при блаженной температуре под шестьдесят градусов[13] .

— Довольно крикливо, — заметил Раф.

— И с каждым годом все крикливей. Но это для покупателей. Это не связано с Рождеством.

— Да? А что связано с Рождеством?

Лизл рассмеялась.

— Могу поверить, что в вашей семье не праздновали День благодарения, но Рождество...

— Конечно, мы празднуем Рождество. Но мне бы хотелось услышать, с чем оно связано для тебя.

— Со всем, что бывает хорошего в жизни, — с раздачей и получением подарков, с общением и встречей с друзьями, с добрыми отношениями, братскими чувствами...

— С миром на земле и благоволением людей друг к другу, — подхватил, Раф, — и так далее, и тому подобное.

13

60° по Фаренгейту — около 16° по Цельсию.