Апостол зла - Вилсон (Уилсон) Фрэнсис Пол - Страница 65

И тогда он услышал начало отсчета. Хор голосов, мужских и женских, принялся выкрикивать:

— Десять! Девять! Восемь!

Билл тронулся, бесшумно скользя ногами по полу, набрал скорость, пошел как можно быстрей, но стараясь не бежать.

— Семь! Шесть! Пять!

Он прошмыгнул мимо дверей кабинета и помчался.

— Четыре! Три! Два!

Добежав до входной двери, он задержался на полсекунды, чтобы толкнуть турникет в тот самый миг, когда голоса прокричат:

— Один!

Стук открывшейся двери утонул в долгом радостном хоре, а он очертя голову понесся к автомобильной стоянке. Он припарковал фургон Фрэнси не по правилам, рассчитывая, что священнический чин несколько оправдает его. Меньше всего на свете ему хотелось бы обнаружить сейчас, что автомобиль отогнали.

Он вздохнул с облегчением, увидев, что фургон стоит там, где стоял. Это была старая ржавая рухлядь, которая в данный момент казалась сверкающим лимузином. Он нежно уложил Дэнни на заднее сиденье и поправил на нем одеяло.

— Поехали, малыш, — шепнул он в складки ткани.

И услышал рядом невнятный голос.

— Это он? Он самый?

Билл резко обернулся и заметил двух оборванцев, которых встречал раньше, нынче вечером — один повыше, другой, хилый, поменьше. Как они пробрались на стоянку?

— Нет, это не он, — сказал маленький. — Ты, потише!

Высокий шагнул к Биллу поближе и заглянул ему в лицо.

От его бороды несло вином и прокисшей едой.

— Ты тот самый? — Еще момент пристально поглядел, потом заключил: — Нет. Не он.

Повернулся и пошел прочь. Маленький пробежал за ним несколько шагов.

— Уолтер! Уолтер, подожди! — Потом поспешил назад к Биллу. — Не делай этого! — торопливо прошептал он. — Что бы тебе ни сказали, не делай этого!

— Простите, — сказал Билл, пораженный настойчивостью оборванца, — я спешу.

Маленький схватил его за руку.

— Я тебя знаю. Ты — иезуит. Помнишь меня? Мартин Спано. Мы встречались, давно... в доме Хенли.

Билл дернулся, словно прикоснулся к обнаженному проводу.

— Господи, да, действительно! Что...

— Времени нет. Мне надо догнать Уолтера. Помогаю ему кое-кого отыскать. Уолтер когда-то был медиком. Он иногда исцеляет людей, но этого мальчика не исцелит. Никому не может помочь, когда пьян, а он теперь почти все время пьян. Только помни, что я говорю. Не делай этого. Тут сила дьявольская. Она тебя использует! И меня когда-то использовала — я знаю, как это бывает. Остановись сейчас же, пока не поздно!

И он убежал следом за своим приятелем.

Совершенно потрясенный, Билл забрался на переднее сиденье и посидел минуту. Мартин Спано — ведь это один из безумцев, что называли себя «избранными», когда вторглись в поместье Хенли в 1968 году? Спано и тогда был сумасшедшим, а теперь, явно, совсем свихнулся. Но что он имел в виду?..

Не имеет значения. Сейчас он не может позволить себе отвлекаться. Он отбросил все сомнения и выехал со стоянки, силясь улыбнуться и махнуть рукой охраннику в будке. Он ехал на север, к району Бейсайд в Куинсе, к месту, где провел большую часть нынешнего дня, совершая приготовления для Дэнни.

Ренни грохнул телефонную трубку и отшвырнул одеяло.

— Черт!

— Что случилось? — спросила Джоан из постели. Они встречали Новый год дома и улучили момент, чтобы заняться любовью.

— Мальчик исчез!

— Тот, из больницы?

— Угу, — буркнул он, натягивая брюки и свитер. — Дэнни Гордон. Сестра зашла пожелать отцу Биллу счастливого Нового года и нашла палату пустой.

— Священник? Ты же не думаешь...

— Они оба были в палате до двенадцати, а после оба исчезли. Что мне еще думать? — Он быстро чмокнул ее в потемках. — Надо идти: Извини, детка.

— Все в порядке. Я понимаю.

— В самом деле? Будем надеяться.

«Священник! — думал Ренни, мчась в Даунстейт. — Может, именно он искалечил ребенка?»

Нет! Невозможно! Не может быть.

И все же...

Ренни снова подумал о том, как все, с кем он беседовал у Фрэнси, упоминали о привязанности доброго старины отца Билла к малышу Дэнни, словно отца к сыну. Дэнни всегда сиживал у него на коленях. А что, если эта привязанность ненормальная и нездоровая? Ты наслышан о геях-священниках, о священниках, которые домогаются ребятишек. Такие случаи частенько попадают в газеты. Что, если мысль об усыновлении ребенка обеспокоила его? Что, если он испугался, как бы Дэнни не рассказал новым родителям о том, что проделывал с ним отец Билл?

Ренни прибавил скорость. Он сжимал послушный руль, чувствуя, как внутри у него все переворачивается.

Что, если Дэнни о чем-то сообщил Ломам в сочельник? И что, если они, в ошеломлении и недоверии, в напрасной попытке дать замечательному и благородному человеку шанс оправдаться, позвонили сперва отцу Биллу, а не в полицию? И что, если он сломался, когда они позвонили? Что, если он пообещал скоро прийти, чтобы вместе все обсудить? Что, если он явился в дом Ломов в абсолютно невменяемом состоянии?

— Иисусе! — вслух произнес Ренни, сидя в машине.

Полного объяснения это не даст. Никто — ни один человек — никогда не даст Ренни удовлетворительного объяснения тому, что случилось с Гербертом Ломом, так что он упрятал этот вопрос в самую дальнюю извилину мозга, в самую преисподнюю своего сознания. Но мнимая Сара — куда ее деть? Не сделали ли ее ширмой? Или она вступила в союз со священником, и они разработали план, как забрать Дэнни от Святого Франциска в такое место, где замечательному отцу Биллу было бы легче встречаться с мальчиком на свободе?

И все вдруг стало раскладываться по местам.

Священник все время оставался рядом с парнишкой, даже спал в кресле в его палате. Ренни был тронут таким проявлением столь глубокой привязанности. А что, если это никакая не привязанность? Что, если священник просто хотел оказаться на месте на случай, вдруг Дэнни придет в себя? Что, если он хотел быть первым, кому станет известно, что Дэнни снова собирается заговорить?

Больше того! Священник протестовал против бесконечных анализов и процедур, которые доктора намеревались проделать парнишке. Ренни считал, что он делает это ради ребенка... до этой самой минуты. А что, если он боялся, вдруг они отыщут способ, который приведет его в сознание или хотя бы позволит ему указать, кто его изуродовал? А теперь, когда заработала судебная машина и должна была вот-вот выдать официальное постановление по поводу Дэнни, священник лишился бы права вмешиваться в его лечение. Это стало, наверно, последней каплей. Сегодня, наверно, он впал в панику и смылся вместе с мальчиком.