Апостол зла - Вилсон (Уилсон) Фрэнсис Пол - Страница 84

Он открыл пакет с соком и подтолкнул его к ней.

— Лей.

— Может, я лучше сама выпью — штук пять таких пробирок мне бы сейчас пригодились.

— Никаких наркотиков, Лизл, — сказал Раф, наклоняясь к ней и шепча прямо в ухо. — Ничего, что способно облегчить оковы, которыми сковали тебя такие, как Сандерс, Мастерсон и твои родители. Ты должна ощутить тяжесть этих оков, Лизл, и вырваться, разбить их на куски, чтобы они не держали тебя на одном месте. Ты должна стать сильной, должна отшвырнуть все сомнения и сожаления. Никогда не заботься о внешних эффектах своих поступков. Ни каких оправданий — «это действие наркотиков», «влияние алкоголя»... Должна оставаться ты, и только ты — ничто не должно стоять между тобой и твоими поступками. Ты должна быть гордой, Лизл. Никакого стыда. Никогда.

Открытый пакет стоял перед ней. Она пыталась рассуждать холодно, рационально, но мысль о том, что Мастерсон поощрял ее писать статью, хотя сам уже принял решение, вызывала яростный гнев, который начинал клокотать в ней. И Эв — Эв принимал в этом участие.

Она со стоном опрокинула пробирку в пакет.

— Вот так! — хрипло шепнул Раф.

Он взял пакет, закрыл и взболтал содержимое. Потом поставил его в холодильник.

— Пошли, — сказал он, поворачиваясь к Лизл и вынимая из ее пальцев пустую пробирку.

Лизл стояла не двигаясь, чувствуя себя онемевшей и слабой.

«Что я наделала?»

Раф взял ее за руку, и она позволила увести себя из квартиры, по лестнице, к машине. Шла как во сне.

— Я хочу вернуться, — сказала она. — Давай выльем этот сок в помойку и обо всем забудем.

— Нет, Лизл. Помни, что я тебе сказал. Никаких сожалений, никакой оглядки. Мы живем по своим правилам. Мы отвечаем только за себя.

— Вот что меня больше всего пугает.

— Ты увидишь, — пообещал Раф, заводя машину и вливаясь в поток транспорта. — Это поставит тебя в центр событий. Ты прошла испытание огнем. Ты сбросила еще несколько цепей. Теперь пришел черед испытаний для Эверетта Сандерса. Теперь он получает шанс доказать, кто он такой. — Он потянулся и погладил руку Лизл. — Я так горжусь тобой.

— Правда?

— Да. Невероятно.

«Тогда почему мне так стыдно?»

Глава 23

Весь день Эв чувствовал себя странновато. Немножко сонным, немножко возбужденным. Нервным. На пределе. Как будто бы в некой летаргии и все же слегка на взводе. Непонятно взбодренным и в то же время окутанным аурой неотвратимой опасности.

Сидя за столом в кабинете, глядя на позднее дневное солнце, льющееся в окно, он пытался разобраться в сложном конгломерате симптомов, мучивших его после выхода нынче утром из дома. Но сегодня ему трудно в чем-либо разобраться. Способность сосредоточиться, обычно весьма сильная, покинула его.

Тревожно и непривычно. Бросает то в жар, то в холод. Кажется, что сердце выскакивает; он несколько раз принимался считать пульс, и выходило около девяноста — для него многовато, но ничего экстраординарного. Он подумал, что это, наверно, вирус — в конце концов, февраль на дворе, время гриппозное, — направился в медицинский пункт, однако температура оказалась нормальной.

Упал сахар в крови? Может быть, у него диабет? Не похоже. Он позавтракал, как всегда, апельсиновым соком, тостами с обезжиренным маргарином, орешками с обезжиренным молоком и кофе; на обед съел обычный салат из тунца с ржаным хлебом, как каждый четверг. С чего бы упасть сахару? Может быть, дело в кофе? Может, накопившийся за долгие годы кофеин с двадцати чашек в день сделал наконец свое дело? Он не мог придумать ничего другого, что повергло бы его в подобное состояние.

Может быть, организм предупреждает, что пора сократить норму кофе? Может быть, это успокоит расходившиеся нервы?

— Эв! У вас все в порядке?

Он крутнулся в кресле. Лизл с озабоченным видом стояла в дверях.

В порядке? Почему она спрашивает? Неужели что-то не так? Неужели он выглядит больным?

— Да. Все прекрасно, — сказал он, надеясь, что голос звучит убедительно. — Совершенно прекрасно. А почему вы спрашиваете?

— О, не знаю. Я просто хотела спросить. — Она прикусила нижнюю губу. — Я хочу сказать, вы какой-то бледный.

Это он бледный? Лизл сама жутко выглядит. Лицо измученное, изможденное, темные круги под глазами. Как будто она ночью глаз не сомкнула.

Эв встал и подошел к ней.

— Со мной все в порядке, Лизл. А с вами? Вы выглядите...

Она отвернулась и быстро пошла по коридору. Сбитый с толку Эв стоял в дверях и смотрел ей вслед. Впервые она проявила такой интерес к его состоянию, а когда он заговорил с ней, повернулась и убежала. Кажется, она нервничает. Он единственный раз видел ее такой расстроенной в декабре, когда она рассказывала ему о том телефонном звонке...

Телефонный звонок! Может быть, был еще один? Черт побери, он забыл позвонить детективу! Что с ним такое сегодня? Как правило, он не забывает таких вещей. Ладно, больше не будем терять ни минуты.

Он вытащил из жилетки листок с номером телефона и немедленно набрал его. На сей раз детектив ответил, как только позвонили в его комнату.

— Да? — сказал голос с нью-йоркским акцентом.

— Детектив Аугустино? Говорит профессор Сандерс. Мы с вами беседовали на прошлой неделе по поводу...

— Да, да, помню. Вы узнали человека с фотографии?

— Да. По-моему, это один из газонокосильщиков, которые работают в университете.

— Что за бред! Вы уверены? В самом деле уверены? Как его зовут?

Эв буквально чувствовал текущее по проводам с другого конца линии возбуждение.

— Не знаю.

— Не знаете? — В голосе зазвучал гнев. — Что вы хотите сказать? Что вы крутите...

— Послушайте, детектив. Я вижу его здесь несколько лет, но просто не знаю его имени, точно так же, как вы, я уверен, не знаете по именам уборщиков, которые моют ваш участок в Рейли. Он сильно изменился с тех пор, как был сделан снимок, но я уверен, что это он. Так что, если можно считать это изъявлением вашей благодарности...

— Можно, — вздохнув, разрешил детектив. — Извините меня. Вы знаете, где я могу его найти?

— Нет. Но, полагаю, если завтра вы свяжетесь с отделом кадров, вам там помогут.

— Завтра? А сегодня нельзя?