Могила - Вилсон (Уилсон) Фрэнсис Пол - Страница 46

Джия щелкнула пальцами — жест, выражающий недовольство, она переняла его у своей бабушки много лет назад.

Магазины... прием... Два места, куда Джии совершенно не хотелось идти, но она обещала.

— Нет, действительно пора выбираться отсюда!

Глава 4

Джои Диас поставил бутылочку с зеленой жидкостью на стол.

— Где ты это взял, Джек?

Джек угощал Джои обедом в «Бургер-Кинге». Они сидели в угловой кабинке. Джои — филиппинец с неприятными подростковыми прыщами — был платным осведомителем Джека. Он работал в лаборатории департамента здоровья. В прошлом Джек использовал его для получения информации, а также советовался, как утихомирить гнев департамента по поводу одной провернутой им работенки. Вчера он впервые попросил Джои сделать для него анализ.

— А что такое?

Мысли Джека были далеки и от Джои, и от еды. Он думал о Калабати и о том, как ей удалось вчера ночью заставить его почувствовать то, что он чувствовал... Затем его мысли перешли к запаху, проникшему в его квартиру и ее странной реакции на этот запах. Поэтому Джек не сразу понял вопрос. Да, честно говоря, он и не возлагал особых надежд на анализ. Просто хотел узнать, нельзя ли извлечь из этого хоть что-нибудь.

— Вообще-то ничего такого.

У Джои была дурная привычка говорить с набитым ртом. Большинство людей вначале проглатывают пищу, потом говорят, но Джои, проглотив кусок, предпочитает потягивать коку, а потом, откусив большущий кусок, говорить.

Когда он наклонился вперед, Джек отстранился.

— Но этим дерьмом ничего и не вылечишь.

— Разве это не слабительное? Тогда что? Снотворное?

Джои потряс головой и набил рот жареным мясом.

— Ни в коем случае.

Джек побарабанил пальцами по сделанному под дерево столу.

« Черт!»

Он-то думал — может быть, это что-то вроде снотворного, которым усыпили Грейс похитители — если имело место похищение, чтобы она не поднимала шума. Многое говорило именно за это. Джек ждал, когда Джои продолжит, надеясь, что вначале он все-таки прожует. Тщетная надежда.

— Не думаю, что эта жидкость вообще для чего-нибудь годится, — сказал он, набив рот. — Какая-то сумасшедшая смесь странных ингредиентов и все.

— Другими словами, кто-то просто слил всякую ерунду и продал это как лекарство. Что-то вроде тоника доктора Филдинга.

Джои пожал плечами:

— Может быть. Но если так, они могли бы взять компоненты и подешевле. Лично я думаю, это сделал тот, кто действительно верил в эту мешанину. У нее резкий запах и двенадцать процентов спирта. Ничего особенного. Я мог бы запросто приготовить такую же, если бы не этот странный алкалоид, который...

— Что за алкалоид? Какой-то яд?

— Некоторые из алкалоидов действительно яды, например стрихнин: другие мы употребляем ежедневно, взять хотя бы гот же кофеин. Почти все алкалоиды добываются из растений, а этот получен неизвестно из чего. Его нет в базе данных. Я все утро просидел за компьютером, разыскивал этот компонент.

Джои тряхнул головой. Прекрасный способ занять субботнее утро.

Джек улыбнулся про себя. Джои напрашивается на премиальные. Ладно, пусть чувствует себя счастливым.

— Так из чего же он? — спросил Джек, с облегчением заметив, что Джои проглотил последний кусок.

— Из определенного вида травы.

— Дурь?

— Не-а. Это трава не для курения, называется дурба. Но в данном случае этот алкалоид не совсем натурального происхождения. Он был приготовлен с добавлением аминогруппы. Поэтому я столько и прокопался.

— Хорошо, значит, это не слабительное, не успокаивающее, не яд. Так что же это?

— А черт его знает.

— Ты мне здорово помог, Джои.

— Ну а что я могу сказать? — Джои запустил руку в свои длинные черные волосы, затем расковырял прыщик на подбородке. — Ты хотел знать, из чего это состоит. Я тебе ответил на этот вопрос: смесь случайных компонентов, спирт и алкалоид из индийской травы.

Джек ощутил внутри какое-то беспокойство. Воспоминания о вчерашней ночи не давали ему покоя. Он сказал:

— Индийская? Ты имеешь в виду американских индейцев? — Говоря это, он прекрасно понимал, что Джои имеет в виду вовсе не это.

— Конечно нет! Травка американских индейцев называется североамериканской. Нет, эта из Индии, с субконтинента. И очень трудно определяемая. Я бы никогда не узнал, что это за растение, если бы не компьютер, который отослал меня к нужному справочнику.

Индия! Странно. Провести несколько безумных часов с Калабати и вдруг узнать, что вещество в пузырьке, найденном в комнате пропавшей женщины, возможно приготовлено индусом. Действительно странно. А может, и вовсе не странно. Грейс и Нелли близко вязаны с британской миссией и через нее со всем дипломатическим корпусом ООН. Возможно, кто-то из индийской делегации дал этот пузырек Грейс, не исключено что сам Кусум. Кроме того, разве Индия не была в свое время британской колонией?

— Не хочу разочаровывать тебя, Джек, но это просто невинная жидкость, И если ты хочешь вчинить иск кому-то, кто продал это как слабительное, иди в департамент потребительских товаров.

А Джек-то надеялся, что этот маленький пузырек станет ниточкой, которая приведет его прямо к тетушке Грейс, сделает героем в глазах Джии.

Не стоит полагаться на предчувствия.

Джек спросил Джои, сколько стоит его неофициальный анализ, проведен ли он достаточно аккуратно, заплатил ему сто пятьдесят долларов и отправился домой, положив маленький пузырек в передний карман джинсов. Сев в автобус, он попытался сообразить, что можно еще сделать для поисков Грейс Вестфален. Большую часть утра он провел, разыскивая и опрашивая своих уличных осведомителей, но не нашел ни единой ниточки. Можно, конечно, походить и по другим улицам, но сейчас он даже думать не мог об этом. Его голова была занята другим.

Опять Калабати. Он не мог думать ни о чем другом. Почему? Джек проанализировал это и понял, что сексуальное обаяние, которое она продемонстрировала ночью, лишь малая часть того, что влекло его к ней.

Главным было то, что она знала всю его подноготную, приняла его таким, какой он есть. Нет, «приняла» не то слово. Ему показалось, что Калабати считает его образ жизни абсолютно естественным. Она могла бы выбрать его и для себя. Джек понял, что Джия подавляла его. Он понял, что он уязвим, особенно если сталкивается с человеком таких широких взглядов, как Калабати. Почти против его воли он выложил перед ней свою душу и после этого она назвала его «человеком чести».