Могила - Вилсон (Уилсон) Фрэнсис Пол - Страница 73

Отец протянул Джеку стакан с очередной порцией виски, бросив в него свежий лед, и вернулся в свое кресло.

— Почему бы тебе не переехать сюда?

— Пап...

— Послушай меня! Дела у меня идут лучше, чем я мечтал. Я мог бы брать тебя с собой и показывать, как нужно работать. Ты пошел бы на курсы бизнеса, чтобы научиться «вязать веревки». Во время учебы я оплачивал бы твои расходы. Как говорится: «Ученье — свет, неученье — тьма».

Джек молчал. Казалось, тело налилось свинцом, а мозги находятся в размягченном состоянии. Перебрал виски? Или навалился груз прожитых лет? Джек знал больное место отца. Тот хотел, чтобы его младшенький закончил колледж и проявил себя на каком-нибудь респектабельном поприще. Брат Джека стал судьей, сестра — детским врачом. А кем стал Джек? В глазах отца он был парнем, которого выгнали из колледжа, человеком без тормозов, без целей, без амбиций, без жены, без детей, без ответственности, которую он нес бы по жизни. Но что хуже всего, он не прилагает ни малейшего усилия, чтобы изменить свою жизнь, поэтому пройдет по жизни, не оставив ни следа, ни вообще какого-либо подтверждения, что жил. Короче говоря, отец считал его неудачником.

Это задевало Джека. Ему хотелось, чтобы у отца был хоть какой-то повод гордиться им. Разочарование отца жило в сыне как незаживающая рана. Это обстоятельство сильно осложняло их отношения, и Джек вынужден был избегать человека, которого любил и уважал.

Джека преследовал соблазн — выложить все отцу. Просто взять и рассказать, как его сын зарабатывает на жизнь.

Встревоженный ходом своих мыслей, Джек выпрямился в кресле. «Ох уж этот „Джек Дэниелс“ — развязыватель языка». Откровение с отцом ни к чему хорошему не приведет. Он не поверит, а если поверит, то не поймет, а если и поверит, и поймет, то ужаснется... так же, как Джия.

— Пап, тебе нравится то, чем ты занимаешься? — наконец спросил Джек.

— Да. Очень. И ты бы тоже, если бы...

— Не думаю.

А что делал его отец кроме денег? Он покупал и продавал, но ничего не производил. Но Джек не произнес свои мысли вслух. Да и зачем? Только очередной повод для спора. Старик счастлив, и единственной помехой к полной гармонии с самим собой был его младший сын. Если бы Джек мог изменить это, он бы изменил. Но он не мог.

И поэтому сказал:

— Мне нравится то, чем я занимаюсь. Давай не будем обсуждать эту тему?

Отец промолчал.

Зазвонил телефон. Отец пошел на кухню, взял трубку. И тут же вернулся:

— Тебя. Какая-то женщина. Похоже, чем-то сильно расстроена.

Летаргия, напавшая на Джека, вмиг исчезла. Только у Джии есть этот номер. Он вскочил и поспешил к телефону.

— Джек, Нелли ушла!

— Куда?

— Ушла! Исчезла! Так же как Грейс! Помнишь Грейс? Это та пропавшая женщина, которую ты должен был искать вместо того, чтобы таскаться по дипломатическим приемам со своей индийской подружкой.

— Успокойся! Ты вызвала полицию?

— Да!

— Я подъеду, как только они уедут.

— Можешь не беспокоиться. Я просто хотела тебе сказать спасибо, что ты так хорошо справился со своей работой.

Она повесила трубку.

— Что-то случилось? — спросил отец.

— Да. Беда с моим другом. — Еще одна ложь. Но что она — лишь еще одна капля в огромном море лжи, которую он нагромождал многие годы. — Я должен вернуться в город. — Они пожали друг другу руки. — Спасибо. Все было просто замечательно. Давай повторим через несколько дней?!

Джек схватил ракетку и оказался у машины раньше, чем отец успел сказать, что нельзя садиться за руль после столь обильного алкогольного возлияния. Но Джек был трезв. Звонок Джии выветрил весь алкоголь.

Пока Джек ехал по Тернпейк, с горечью думал, что действительно проворонил это дело. А ведь ему даже не пришло в голову, что если исчезла одна сестра, то опасность может грозить и другой. Ему захотелось изо всех сил надавить на газ, но он не решался. Джек повернул на Фазбастер и сбавил скорость до пятидесяти девяти километров в час. Даже самый лучший радар в мире не застрахует вас от полицейских, которые едут за вами в ночи и проверяют вашу скорость по своему спидометру. А если ехать со скоростью чуть ниже шестидесяти километров в час, никто не побеспокоит.

По крайней мере, машин мало, а главное, никаких грузовиков. Ночь тиха. Полная луна повисла над горизонтом, напоминая грейпфрут, который бросили на пол.

Когда Джек пересек шестой выход и подъехал к месту, где погибла мать, он мысленно перенесся в прошлое. Он редко себе это позволял, предпочитая концентрировать мысли на настоящем и будущем, а что было, то сплыло. Но в нынешнем возбужденном состоянии он позволил себе вспомнить ту зимнюю снежную ночь. Это произошло через месяц после смерти матери...

Глава 13

Каждую ночь Джек следил за роковой эстакадой, иногда с открытого места, иногда из кустов. Январский ветер обжигал лицо, губы трескались от холода, пальцы рук и ног коченели. Но он ждал. Мимо проезжали машины, проходили люди, бежало время, но никого на эстакаде, бросающего что-нибудь вниз, не появлялось.

Наступил февраль. Через несколько дней после того, как все живое попряталось на зимнюю спячку, пошел снег. Сантиметра три снега уже лежало на земле и ожидалось еще сантиметров двадцать. Джек стоял на эстакаде и смотрел вниз на редкое движение по дороге. Он замерз, устал и уже собирался ходить.

И когда он уже повернулся, чтобы уйти, увидел фигуру, нерешительно приближающуюся к эстакаде. Продолжая поворачиваться, Джек загреб немного мокрого снега, слепил из него снежок и бросил в проезжающую внизу машину. Бросив еще пару снежков, он опять взглянул на фигуру и увидел, что человек приближается более уверенно. Джек уставился вниз, будто пережидая, когда прохожий пройдет мимо. Но тот остановился рядом с Джеком.

— Смотрю, кидаешь снежки?

Джек в упор посмотрел на парня.

— Что кидаю?

— Снежки.

— Нет, просто уронил.

Парень засмеялся.

— Да ладно, все в норме. Давай наяривай. — И протянул ему руку, полную камней величиной с грецкий орех.

Джек презрительно усмехнулся.

— Если бы я захотел кидать камни, будь уверен, что нашел бы куда получше.