Могила - Вилсон (Уилсон) Фрэнсис Пол - Страница 79

Часть восьмая

Манхэттен

Понедельник, 6 августа 198...

Глава 1

За завтраком Джия наблюдала, как Джек и Вики весело переговариваются. Когда Вики проснулась, страшно обрадовалась, увидев спящего в библиотеке Джека; она разбудила Джию, чтобы та поскорее приготовила завтрак.

Когда они сели за стол, девочка стала капризничать:

— Хотим Муни! Хотим Муни!

Джек взял у Джии помаду и подводку для глаз и нарисовал на своей левой руке рожицу в стиле Сенора Венсеса. Его рука превратилась в невоспитанное и шумное существо, известное как Муни. Муни-Джек представился визгливым голосом, а Вики принялась кормить его кукурузными хлопьями. При этом она так сильно смеялась, что стала задыхаться от смеха. Девочка смеялась таким хорошим, искренним, идущим из глубины души смехом. Джия обожала слушать такой смех.

— Ладно. На сегодня хватит, — наконец сказал Джек. — Муни нужно отдохнуть, а мне позавтракать. — И он подошел к раковине, что бы смыть с руки Муни.

— Разве Джек не забавный, мам? — сказала Вики, восторженно сияя глазами. — Разве он не самый забавный?

Когда Джия отвечала, Джек повернулся и открывал рот синхронно ее словам.

— Он буйный, Вики. — Джия бросила в Джека салфетку. — Садись и завтракай!

Джия смотрела, как Джек управляется с яичницей. Даже несмотря на ночной кошмар Вики и исчезновение Нелли, о котором девочка еще не знала, за завтраком царила атмосфера радости и веселья. На душе у Джии было тепло и хорошо. Ночь была великолепной. Она не знала, что на нее нашло, но была рада, что пошла на поводу своих чувств. Пока она не понимала, что все это значит... может быть, что все начнется сначала... может быть. Нет. Если бы она только чувствовала так же... Если бы только...

— Джек, — тихо проговорила она, со страхом думая, как бы вопрос не обидел его, — а ты никогда не думал сменить работу?

— Постоянно думаю. Или, по крайней мере, покончу с нынешней.

У Джии появилась слабая надежда.

— Когда?

— Не знаю, — пожал он плечами. — Просто я чувствую, что не смогу вечно заниматься этим, но... — Он опять пожал плечами. Несомненно, ему было неприятно обсуждать эту тему.

— Что «но»?..

— Не знаю, как лучше сказать. То, чем я занимаюсь, в общем... у меня неплохо получается. В общем, я хотел бы и дальше продолжать в том же духе.

— Тебе нравится твое занятие?

— Да, — согласился Джек и все внимание обратил на яичницу. — Да. Мне нравится.

Появившаяся надежда растаяла как лед. Не зная, о чем говорить после его ответа, Джия поднялась и начала вытирать стол. «К чему все это? — думала она. — Этот мужчина безнадежен».

Завтрак оборвался на напряженной ноте.

Джек попрощался с Джией в коридоре.

— Думаю, что тебе лучше уехать. Возвращайся домой.

— Не могу. Как же я могу оставить Нелли? Не хочу, чтобы она возвращалась в пустой дом.

— Юнис останется в доме.

— Нет. С исчезновением Нелли и Грейс официально она считается уволенной, кроме того, узнав об исчезновении Нелли, она может не захотеть остаться в доме, и я не могу заставить ее это сделать.

— Возможно, ты права. Но мне не нравится то, что вы с Вики будете одни в этом доме.

— Мы сами сможем позаботиться о себе, — сказала Джия, не желая принимать его беспокойство о себе. — Делай свое дело, а я буду делать свое.

Джек обиделся.

— Отлично. Просто отлично. Что же тогда для тебя значит прошлая ночь? Мы что, просто в сене покувыркались?

— Может быть. Возможно, это что-то и значило, но, полагаю, эта ночь ничего не изменила ни для меня, ни для тебя. Ты все тот же Джек, от которого я ушла, и я по-прежнему не могу принять того, чем ты занимаешься. Ты такой, какой есть, и с этим ничего не поделаешь.

Он ушел. Джия осталась одна. И этот большой дом неожиданно показался таким пустым и чужим. Джия стала с нетерпением ожидать прихода Юнис.

Глава 2

Один день из жизни Кусума Бхакти...

Джек пытался заглушить в душе боль от последнего разговора с Джией и направил всю энергию на то, чтобы выяснить, чем Кусум занимается днем. Ему пришлось выбирать, за кем следить: за Калабати или Кусумом. Но Калабати всего лишь гость из Вашингтона, поэтому Кусум одержал верх.

Уехав из дома на Саттон-сквер, Джек сразу же направился домой и позвонил Кусуму. Трубку взяла Калабати. Она сказала, что Кусум или в консульстве, или в ООН. Заодно Джек узнал адрес квартиры Бхакти. Позвонив в индийское консульство, он выяснил, что мистер Бхакти должен быть целый день в ООН.

И вот Джек у здания Генеральной Ассамблеи ООН и ждет начала экскурсии. Утреннее солнце больно пощипывало нос и руки, обгоревшие во время теннисного матча. Джек практически ничего не знал об ООН.

Большинство обитателей Манхэттена вспоминают об этой организации, когда демонстрируют приезжим друзьям и родственникам местные достопримечательности. Джек надел темно-синюю майку с надписью «Я люблю Нью-Йорк», светло-голубые бермуды, длинные темные носки и сандалии. С шеи свисали камера «Кодак» и бинокль. Джек решил одеться так, чтобы выглядеть туристом. И это ему удалось.

Здание секретариата опоясывал железный забор, за который посторонним вход был запрещен. У входа охранники дотошно проверяли удостоверения. А в здание Генеральной Ассамблеи посетители проходили через дверь с металлоискателем, но Джеку не о чем было беспокоиться. Изображая туриста, он решил быть последовательным и не взял с собой оружия.

Экскурсия началась. Проходя по залам, гид рассказывал туристам об истории, о задачах ООН. Джек слушал вполуха. Он не мог выкинуть из головы некогда услышанные слова, что, если всем дипломатам дать хорошего пинка под зад, ООН могла бы превратиться в отличнейший бордель, что способствовало бы воцарению гармонии между народами не в меньшей, а возможно, и большей степени, чем сейчас.

Экскурсия дала Джеку возможность провести «рекогносцировку местности». Здание поделено на отсеки, доступные для посетителей и те, куда посторонних не допускали. Джек решил, что лучше всего обосноваться на балконе Генеральной Ассамблеи, где весь день обсуждались проблемы международных кризисов. Послушав вступление, он выяснил, что в этот день индийская делегация в центре внимания: обсуждалась проблема эскалации террористических выступлений на китайско-индийской границе. Индусы обвиняли коммунистический Китай во всех смертных грехах.