Наследники - Вилсон (Уилсон) Фрэнсис Пол - Страница 64

Проблема в том, что съеденный Джеком завтрак намеревался остаться между шестым и седьмым этажом. Скрипя зубами, он старался удержать в желудке вишневый датский сыр и кофе. Свободной рукой ухватился за толстый стальной брус типа фермы, тянувшийся поперек крыши. Должен быть прочным — к нему крепятся тросы подъемного механизма. Слева и справа тихо рокотали движущие шкивы, крутясь в башмаках.

Кабина набирала скорость.

Ох, черт!

Джек снова и снова шептал эти слова, читая на пути вниз скатологическую литанию. Ему было страшно. Никому не доверился бы, даже Джиа — ей вообще ни в коем случае нельзя об этом рассказывать, — но откровенно признался самому себе, что в это время на этом месте испытывает всеобъемлющий ужас, от которого вся душа кричит криком.

Страшна не высота, поскольку дна не видно; совсем не так плохо находиться в закрытой со всех сторон бетонной шахте, тем более что при свете на крыше вполне можно ориентироваться.

Страшно в принципе: мужчина в официальном костюме с кейсом в руке едет в лифте не с той стороны. Разумеется, все когда-то впервые случается, но Джек поклялся, что этот первый раз станет одновременно последним.

Всегда стараясь контролировать свои действия, он в данный момент ситуацией вообще не владеет.

И близкого конца не предвидится.

И невозможно избавиться от тревожных раздумий, что его ожидает у конечной цели наверху.

Наконец, с легким звоночком — динь! — кабина перед остановкой замедлила ход. Послышалось, как открылись дверцы на нижнем этаже, как Ириска кому-то начал растолковывать, что лифт застрял между этажами по его вине — хотел подняться наверх и случайно нажал кнопку «стоп». Прошу прощения. Никто не пострадал, правда? Не беспокойтесь, ошибок больше не будет.

Воспользовавшись остановкой, Джек сунул в карман крючок с веревкой, расстегнул брючный пояс, продел в ручку кейса, опять затянул, застегнул. Послышалось, как в кабину набиваются люди, съезжаются дверцы, после чего она двинулась вверх.

Если спуск выворачивал потроха вместе с дерьмом, подъем оказался в десять, двадцать, в сто раз хуже.

Ириска, естественно, все рассказал, набросал чертеж с размерами свободного пространства вокруг и над главными балками машинного отделения наверху шахты, тем не менее, Джек представлял себя мошкой, размазанной по внутренней поверхности крыши.

Рядом прогудел спускавшийся средний лифт, противовес кабины которого пролетел мимо между одной из семи остановок поднимавшейся кабины Джека. Высунь руку — останешься без руки. В кабине всегда злишься на бесконечные остановки для посадки других пассажиров, в шахте же это не вызывает никаких возражений.

— Не торопитесь, — шептал Джек. — Толкайтесь, сколько вам будет угодно.

После шестнадцатого этажа — судя по номеру, выписанному краской на стене шахты, — лифт начал двигаться безостановочно.

Пулей несясь к крыше, он, скорчившись, вглядывался в темноту наверху, стараясь разглядеть детали. Вот уже показалась главная поперечная несущая балка, к которой должен примкнуть брус на крыше кабины. По мере приближения в центре балки вырисовался бешено крутившийся шкив с многочисленными желобами, направляющими подъемные тросы.

Кабина замерла. Двадцать шестой этаж. Последняя остановка.

Джек, наконец, осмелился выдохнуть затаившийся в груди воздух. Ириска не преувеличил объем свободного пространства. Между крышей и несущей балкой, к которой примкнула кабина, хороший зазор. Фактически шахта тянется над головой еще на добрых двадцать футов.

Рис, конечно, прижал спиной кнопку, которая открывает двери, чтобы дать ему лишнее время, только нельзя ж ее вечно придерживать. Он огляделся, увидел встроенную в левую стену шахты металлическую лестницу, которая вела как раз к двери, указанной Рисом.

Держась за брус, слез с крыши, добрался до двери. Рис убедился, что сигнализацией она не оборудована, и оставил открытой, чтобы Джек сумел выйти.

Захлопнув ее за собой, он постоял в грохочущей тьме, с облегчением чувствуя прочный пол под ногами, дожидаясь, пока стихнет сердцебиение.

Адское путешествие. Всего несколько минут реального времени, а субъективно целая вечность, если не две.

Впрочем, он выжил. Худшее позади. Теперь будет больше возможностей контролировать ситуацию.

Пока не придет пора отправляться обратно.

Ладно, об этом побеспокоимся позже.

Пошарив рукой по стене, отыскал выключатель. Над головой замигал, ожил ряд голых флуоресцентных ламп.

Джек попал в отделение систем жизнеобеспечения, как выражался Ириска, — отопление, вентиляция, кондиционеры. Прямо впереди воздушные фильтры, каждый размерами с грузовик. К ним и от них тянутся восьмифутовые трубы.

Он подошел к ближайшей трубе, снял с ремня кейс, открыл, вытащил цельный комбинезон — пускай Рис надевает колготки, лично для него комбинезон предпочтительней, — сбросил пиджак, брюки, снял галстук, влез в комбинезон, застегнул «молнию» по самую шейку. Переобулся из туфель в тапочки. Во внутренний нагрудный карман сунул плоский маленький сотовый. Надел на лоб фонарь, опустил батарейки в правый боковой карман. Воткнул наушники, включил плеер, положил его в левый боковой карман.

В ушах тихо заговорил голос Ириски:

— Хорошо, Джек. Если ты меня слушаешь, стало быть, не валяешься с переломанными ногами на дне шахты. — Затем последовал смешок.

— Ха-ха-ха, — буркнул Джек.

— Иди к большой обратной трубе, которая подает воздух в левый фильтр, открой служебную дверцу. Мы пользуемся трубами обратной подачи, потому что воздух в них холоднее. Приглядись, увидишь, я ее пометил.

Джек шагнул к дверце, обнаружил заслонку, которую Рис отметил кружком с маленькой черной точкой. Открыл, заглянул. Темно. Очень темно.

— Темно, да? Ничего, ненадолго. Выключатель справа от дверцы. Щелкни.

Со щелчком в трубе зажглась лампа накаливания, осветившая прямоугольную камеру из гальванизированного металла шириной восемь футов. В десяти футах слева она уходила вниз под прямым углом.

— Не стой там, не зевай. Залезай, закрывай за собой дверцу и двигай.

Он послушно пополз к краю трубы, уходившему вниз. Сразу за краем обнаружилась железная лестница, вьющаяся по спирали по внутренней поверхности шахты. Нижние витки тонули в темноте за конусом света от единственной лампочки.