Перекрестья - Вилсон (Уилсон) Фрэнсис Пол - Страница 92

Веревка напряглась, когда он потянул ее, — крюк за что-то зацепился.

Он вознес молитву богине — покровительнице взломщиков: молю тебя, пусть это будет ручка.

Джек потянул веревку и увидел, что двери шевельнулись — всего лишь на долю дюйма, но достаточно, дабы уверить его: он на правильном пути. Потянул сильнее, и створки расползлись еще больше, дав Джеку возможность просунуть меж них отвертку. Выпустив веревку, он с помощью отвертки продолжил раздвигать створки дверей, пока не смог просунуть пальцы в проем, — и, добившись этого, с силой развел створки. Миновав критическую точку, дальше они уже двинулись сами.

Перед ним разверзлась шахта лифта. По центру ее вверх и вниз уходили толстые кабели. В свете электролампочек, забранных сеткой, их масляная оплетка блестела.

Джек просунул голову в проем. Лампочки освещали путь в сумрачную пустоту. Кабину своего лифта он не видел, но вот соседняя, с цифрой "2" на крыше, висела в шахте примерно на уровне десятого этажа.

Он посмотрел направо и увидел то, что искал, — ряд ржавых металлических ступенек. Они тянулись на всю длину шахты.

Джек рассовал по карманам крюк, отвертку и веревку, ухватился за ступеньку, поставил резиновую рифленую подошву рабочей обуви на другую и, оттолкнувшись, перебрался в шахту. По пути он коснулся пружинного переключателя и удивился звуку «динь!» лифтового звонка.

Вот, значит, что звенит.

Он ожидал увидеть более сложную систему, но лифт в самом деле был древним.

Ухватившись за ручку, он надавил на нее, чтобы закрыть двери, и совершил короткий подъем по стене.

Вот и этаж Брейди.

Открыть двери с этой стороны не составило никаких проблем: просто нажать на ручку. Вопрос заключался в том, окажется ли он на нем один или нет. Свет горел, но это ничего не значило. Он прислушался. Ни звука.

Джек свел створки, оставив между ними отвертку. Миновал пустую приемную и, войдя в кабинет, прошел мимо огромного письменного стола Брейди в жилой отсек.

Потянул дверь — закрыта. Он постучал, изобразив несколько серий тройных звуков, подождал и повторил их. Реакции не последовало. Вытащил свой сотовый и набрал «личный» номер Брейди, полученный от него на прошлой неделе. Где-то далеко за дверью стал звонить телефон. После пятого звонка голос — не Брейди — попросил его оставить послание. У Джека были все основания считать, что, окажись хозяин дома в этот час, он бы ответил.

Значит... никого нет. Но ситуация может измениться в любую минуту.

Развернувшись, Джек заторопился к столу.

4

— На Западном фронте без перемен?

Паладин Храма, сидевший в будочке холла, дернулся, словно от выстрела. Увидев, кто с ним разговаривает, он побледнел и отбросил газету.

— Сэр! — Он вскочил. — Вы меня напугали, сэр!

— Успокойся. — Дженсен еле сдержал смех.

Он редко пользовался лифтом, когда возникала необходимость спуститься из кабинета в холл. По его мнению, быстрее было просто сбежать с третьего этажа. Он появился в лестничных дверях с южной стороны холла и бесшумно подошел к стражнику. Хотелось проверить, как близко можно подойти к посту, прежде чем охранник осознает, что он тут не один.

Оказалось, что это легко. Даже слишком легко. ПХ, которого звали Гэри Круз, был настолько поглощен спортивным разделом воскресной газеты, что Дженсену пришлось дать знать о себе.

Ему полагалось бы разгневаться, но он был так доволен своим умением бесшумно передвигаться, что решил не отрывать Гэри голову.

— Все под контролем?

ПХ кивнул:

— В доме только одна мышь.

В этом не было ничего необычного — даже в этот час. Определенное количество Взыскующих Слияния оставались допоздна или приходили спозаранку, чтобы изучать истину или исполнять порученные им обязанности или же просто проводить время на Уровне Общения. Больше всего людей скапливалось здесь вечерами с пятницы на субботу и с субботы на воскресенье. В ранние утренние часы понедельника в храме обычно никого не было. Не считая, конечно, службы безопасности.

— Сначала подумал, что он какой-то бездомный, — добавил Круз.

— А ты уверен, что он не таков? — Паладин Храма должен обладать полной уверенностью.

— Из его карточки явствовало, что он несет наказание, чем и объяснялся его внешний вид.

— Наказанный? — помрачнел Дженсен. — Как его имя?

Круз пробежался по клавиатуре.

— Джон Роселли, сэр. Появился минут двадцать назад.

Роселли... это имя было ему знакомо. Он знал всех неудачников и не спускал с них глаз, дабы увериться, что они смирились с наложенным наказанием. Но не только поэтому. После Кларка Шауба он установил особую систему наблюдения за ними. Тот впал в глубокую депрессию, потому счел, что его перевод в категорию лиц с Низким Потенциалом Слияния несправедлив — они все так думают, — и покончил с собой.

Самоубийство дорменталиста в любом случае попадает в разряд новостей, но когда оно случилось в самом храме, да еще таким драматическим образом, то пресса весь день рассказывала о нем на все лады. И не только такая дешевка, как «Лайт», — все газеты.

Шауб уселся в самом центре большого зала на двадцать первом этаже, вынул из кармана опасную бритву и перерезал себе горло.

Сначала скрыть это было невозможно, но Дженсен нашел способ. Единственными свидетелями оказались преданные дорменталисты, и, чтобы защитить свою церковь, они дали обет молчания. Дженсен, Льюис и Хатч скинули тело в канаву в Центральном парке. Полицейское расследование пришло к выводу, что Шауб погиб от рук неизвестного преступника. Дело так и осталось нераскрытым.

— Куда Роселли направился?

Круз снова сверился с экраном.

— Прямо на двадцать первый.

Проклятье. Как и прочие его коллеги по несчастью, Роселли решил, что там-то к нему придет просветление. Он всегда казался Дженсену достаточно уравновешенным человеком, но никогда не знаешь... Сейчас церкви меньше всего было нужно повторение истории с Шаубом.

— Дай выход на верхние камеры. Посмотрим, куда направился наш бедняга.

Круз сноровисто справился с задачей, пустив в ход и мышку, и клавиатуру. Но по мере того как он работал, брови его сходились на переносице, а на лице проступало удивленное выражение.

Дженсену оно не понравилось.

— В чем дело?

— Не могу его найти.

— Значит, он покинул этаж.

Круз нажал клавишу под одним из экранов.

— Но не на лифте. Они на месте.

— Проверь двери на лестницу.

Дженсен лихорадочно соображал. Каждый этаж имел выход на лестницы с северной и южной сторон, но все двери были под наблюдением. Просто подняться по лестнице на двадцать второй этаж было невозможно: он был перекрыт стальной дверью, которая открывалась только специальным пропуском.

— Никаких данных, что какая-то из них открывалась.

— Так перемотай запись, черт возьми. Посмотрим, куда он двинулся, когда вышел из лифта. Нет, подожди. Сначала дай лифт.

Компьютер системы безопасности, как гигантская копилка, хранил в себе на огромном жестком диске все данные наблюдений, и их в любой момент можно было просмотреть.

Стоя за спиной Круза, Дженсен наблюдал, как он бегал по системе мониторинга. В будочке охраны, как раз под стойкой, по дуге располагались восемь небольших экранов. На любом из них можно было прокрутить данные с каждой из камер слежения.

— Он на восьмом экране, — сказал Круз.

На нем вспыхнуло черно-белое изображение кабины лифта. В верхнем левом углу мигала надпись «Лифт 1», а в верхнем правом шел отсчет времени на циферблате. Камера показала склоненную лохматую голову человека в вязаной шапочке, который разглядывал свою обувь. Дженсен видел лишь краешек бороды, но лицо оставалось неразличимым.

Судя по часам, Роселли вышел из лифта на двадцать первом этаже в 11:22:14. Что-то в его манере держать голову смущало Дженсена. Впрочем, тут не было никаких проблем. Другие камеры отлично покажут его с головы до ног.