Прикосновение - Вилсон (Уилсон) Фрэнсис Пол - Страница 46

— Нет, я ехала за вами. — Алан взглянул на нее с удивлением. — Ба хотел кое-что сообщить вам.

Алан лишь пожал плечами.

— Пойдемте.

Глава 18

Алан

— И ты утверждаешь, что этот человек просто прикоснулся к тебе?

Ба кивнул.

Алан расположился на заднем сиденье машины рядом с Сильвией. Он впервые находился в салоне ее «грэхэма» и любовался его внутренней отделкой. Ба сидел вполоборота впереди. Машина все еще стояла на одной из тропинок кладбища. Ба рассказывал им о том, как будучи подростком он неестественно быстро рос и его мать опасалась за то, что он вырастет чересчур высоким для того, чтобы жить среди людей. Когда в их деревню пришел человек, обладавший целительной силой, которую Ба называл Дат-тай-вао, мать взяла сына за руку и привела к нему в надежде на исцеление.

— Что ты почувствовал, когда этот человек прикоснулся к тебе? — спросил Алан, с трудом сдерживая возбуждение.

Его интересовала не фольклорно-мистическая сторона рассказа, а то, что этот рассказ являлся еще одним доказательством существования чудесной силы.

— Я почувствовал боль в глубине черепа и чуть не упал в обморок. Но после этого я перестал расти.

— Этот рассказ еще раз подтверждает то, что тут существует связь с Вьетнамом.

— Что еще за связь с Вьетнамом? — заинтересовалась Сильвия.

Алан решил, что лучше всего будет, если он начнет с самого начала. И он поведал Сильвии об Уолтере Эрскине — том самом бродяге, — а также о том, что произошло в приемном покое.

— Вскоре после этого случая начались исцеления. Я убежден, что этот бродяга каким-то образом передал мне свою исцеляющую силу, но каким — я не знаю. Я попросил своего адвоката Тони де Марко разузнать о прошлом Эрскина. Тони узнал, что в свое время он работал врачом во Вьетнаме и вернулся домой чокнутым: верил, что может излечивать людей. Ему был поставлен диагноз — параноидная шизофрения. Он выступал на ярмарках в южных штатах в качестве знахаря-целителя, но потом его прогнали оттуда, потому что он так никого и не вылечил, и, кроме того, никогда не был трезв.

— Алкоголь убивает Дат-тай-вао, — сказал Ба. Алан подумал, что, может быть, именно поэтому Эрскин и стал алкоголиком, пытаясь приглушить в себе таинственную силу.

— По-видимому в течение нескольких лет он жил в Бауэри, а затем по какой-то причине переехал в Монро и, разыскав меня, разрядил в мое тело нечто вроде электрического импульса и в тоже мгновение умер. Таким образом передается от человека к человеку Дат-тай-вао?

—  Простите, доктор, — ответил Ба, — мне неизвестны подробности. Поговаривали, что сам Будда принес Дат-тай-вао в нашу страну.

— Но почему он выбрал именно меня? — Алан хотел во что бы то ни стало получить ответ на этот вопрос.

— Не могу сказать, доктор. Но, как говорится в песне, — она сама ищет и находит того, кто прикасается, кто снимает боли и болезни.

— Ищет? — Алану стало не по себе при мысли о том, что некая сила искала его. В памяти его всплыли слова того бродяги: «Ты тот, кто нужен». — Но почему сила выбрала именно меня?

— Вы целитель, доктор. Дат-тай-вао знает всех целителей, — уверенно ответил Ба.

Алан видел, что Сильвия напугана.

— У тебя при себе текст легенды, Ба? — спросила она. Вьетнамец вручил ей сложенный вдвое листок бумаги, и Сильвия передала его Алану. — Вот он.

Алан прочел текст. Он был туманным и похожим скорее на ребус, чем на песню. Особенно загадочной ему показалась одна строфа.

— Мне не совсем ясны те строчки, в которых говорится о равновесии. Что это означает?

— Сожалею, доктор, — ответил Ба, — я не знаю в точности. Однако боюсь, это означает, что за все приходится платить.

— Мне не нравится то, как это звучит! — поежилась Сильвия.

— Мне тоже, — согласился Алан. Его беспокойство нарастало. — Но пока что я здоров. И буду продолжать делать то, что делал до сих пор, только с большей долей осторожности.

— Мне хотелось бы надеяться на это, — вздохнула Сильвия. — Но что именно вы делали до сих пор?

Алан взглянул на часы. У него в запасе имелось целых полтора часа до прихода первого пациента.

— Я скажу вам об этом за завтраком.

Сильвия улыбнулась:

— Решено.

Глава 19

Сильвия

Алан допивал четвертую чашку кофе, когда подошел к концу его рассказ. Они отпустили Ба, который должен был выполнить кое-какие поручения, и отправились в ресторан «Глен Коув», где лучше всего на Северном побережье готовят картофель фри.

Расположившись в отдельном кабинете, они поглощали яичницу с беконом, двойную порцию поджарки и огромное количество кофе, и Алан без конца рассказывал ей о том, что удалось ему совершить с того момента, как его посетила сила Дат-тай-вао.

Сильвия слушала, одновременно испытывая чувство изумления и страха. Если все это действительно правда... Она ненароком подумала о Джеффи, но тут же отбросила эту мысль. Если хоть на мгновение она позволит себе надеяться...

Кроме того, как бы она ни уважала Алана и как бы ни восхищалась им, ей очень трудно было поверить, что те исцеления, о которых он говорил, не плод его воображения. Она жила в реальном мире, и в этом мире чудесам не было места.

— Боже, как хорошо иметь возможность с кем-то поделиться наболевшим! — воскликнул Алан, склонившись над своей чашкой кофе.

— А ваша жена?..

Алан покачал головой. В его глазах блеснула боль.

— Она не желает даже слышать об этом, так как боится огласки.

— У нее есть на то основания. Вы оба должны бояться.

— Я в состоянии с этим справиться.

— И вы должны как следует подумать о том, что говорил вам Ба, — насчет того, кто настоящий хозяин Прикосновения.

— Я и с этим справлюсь. Я собираюсь самостоятельно решать, когда и как пользоваться этой силой. Не беспокойтесь: я умею управлять ею. Я говорю сейчас как алкаш, правда? — Он вдруг перешел на бруклинский диалект: — Не беспокойтесь, док. Я могу опрокинуть рюмку-другую, но я не алкоголик, понимаете? Я справлюсь с этим.

Сильвия расхохоталась:

— Превосходно. Где вы этому научились?

— Жизнь научила. Я вырос в Бруклине. Мои родные — коренные англосаксы — жили на одной улице с евреями и итальянцами. Мы жили на... — Он наморщил лоб. — Не помню — название улицы вылетело у меня из головы. Но это не важно. Я думаю, они терпели нас только потому, что мы были еще беднее их.