Прикосновение - Вилсон (Уилсон) Фрэнсис Пол - Страница 96

— И я выполню обещание, — сказал он, глядя на часы. Они показывали 9.00. — Примерно через двенадцать часов я уйду отсюда. Мне наплевать, кто бы там ни искал меня — Мак-Криди или же мафия, — я все равно уйду.

— Не думаю, что сенатору сейчас до тебя — он находится в коме в боксе Пресвитерианской больницы штата Колумбии.

— Не может быть!

— Чистая правда! Ты удивлен?

— А почему я не должен удивляться?

— Но ведь вчера вечером ты сам говорил мне, что во время твоей попытки излечить его у сенатора начались конвульсии? Как ты это назвал — миастенический криз?

Алан порылся в своей памяти. Воспоминания восстанавливались медленно, словно изображение в испорченном телевизоре.

— Ах да, верно. Мы что-нибудь еще о нем говорили?

— Нет. Только то, что он находится в критическом состоянии.

«Не я ли этому виной?» — подумал Алан, попрощавшись с Сильвией.

Хотел ли он нанести вред сенатору? Может быть, это было побочное действие силы Дат-тай-вао, которая на этот раз обострила болезнь вместо того, чтобы вылечить ее? Или, может быть, Мак-Криди сам довел себя до такого состояния с наступлением кризиса?

К чему обманывать себя? Он ведь почувствовал в руках какое-то странное ощущение перед тем, как Мак-Криди упал в обморок. Это не было то обычное и приятное ощущение эйфории, испытываемое им раньше, — нечто совсем другое. Он ли был тому причиной, или сама таинственная сила вызвала это странное состояние?

Алан не знал этого. Неопределенность тревожила его.

Он уселся в кресло, почувствовав, как что-то зашуршало у него в кармане, вытащил пустую пачку сигарет «Кэмел», которую подарил ему мистер К. Улыбнувшись, он положил ее на стол. Мистер К. ... Интересно, бросил ли он курить?

В дверях щелкнул замок, и в квартиру вошел Чак, одетый в синюю рабочую рубаху и комбинезон из хлопчатобумажной ткани. Поклонившись Алану, он обнял жену. Хай приготовила чай. Алан принял чашку с улыбкой, хотя и выпил до этого уже три такие чашки.

Он с удивлением наблюдал, как Чак ловко прикуривает сигарету своими искалеченными руками. Алан пытался было завязать разговор о погоде, как вдруг услышал гул множества голосов в коридоре. Ему хотелось спросил Чака, что все это значит, но в этот момент вьетнамец хлопнул ладонью по столу и сказал:

— Ну вот и пришло время!

— Время для чего?

— Время Дат-тай-вао. — Он протянул свои ладони к Алану. — Пожалуйста!

Наступил ли «Час целительной силы»? И если «да», то каким образом об этом узнал Чак?

Алан пожал плечами. Узнать это можно было только одним способом.

Он взял искалеченные пальцы и крепко сжал их.

И вот «оно», опять... Неописуемо приятное ощущение. Сегодня Алан почувствовал в прикосновении какое-то особенное наслаждение. Может быть, потому, что Чак принимал существование целительной силы и результат ее действия как нечто само собой разумеющееся. При этом не было ни сомнений, которые нужно преодолевать, ни предубеждений, с которыми нужно бороться, ни необходимости маскировать силу — было одно лишь понимание. А может быть, потому что Дат-тай-вао снова вернулась к народу, который лучше всего был знаком с нею и больше всего почитал. В каком-то смысле она вернулась домой.

Чак поднес к глазам свои исцеленные руки и пошевелил тонкими прямыми пальцами. Слезы потекли по его щекам. Не в силах сказать ни слова, он только благодарно кивал Алану, а тот положил ладонь на плечо старика.

Чак встал и сделал знак Хай, которая обняла его, а затем подошла к двери и открыла ее.

В коридоре толпилась масса народу. Ощущение было такое, будто здесь, на лестничной площадке, собралась добрая половина всех выходцев из Юго-Восточной Азии, живущих в городе. Все они дружно ахнули, увидев здоровые руки Чака, и затем сразу же залопотали что-то на своем птичьем языке.

Чак обернулся к Алану и вытер слезы, выступившие на глазах.

— Благодарю вас, — сказал он, — и хочу просить вас, если вы будете так добры, исцелить и других при помощи силы Дат-тай-вао.

Алан ничего не ответил.

«Почему именно я?» — спросил он себя в тысячный раз. Почему именно он должен нести ответственность за целительную силу Дат-тай-вао? И решать, когда применять ее и когда нет? Он смутно помнил, будто ему говорили, что она приносила ему вред, что он платил свою собственную цену всякий раз, когда пользовался ею.

«Хочу ли я этого?» — спрашивал он себя.

Его взгляд упал туда, где счастливый маленький мальчик сидел рядом со своей бабушкой — живой и здоровый. А ведь он мог бы умереть прошлой ночью или лежать с прибором искусственного дыхания. Алан увидел, как Чак без устали шевелит своими отныне здоровыми пальцами. И он увидел, наконец, пустую пачку из-под сигарет, принадлежавшую мистеру К.

Так вот в чем дело: для людей это была новая возможность. Возможность вернуться к началу, когда человека еще не сразила болезнь, и начать жизнь сызнова. Может быть, это и было ответом на его вопрос: «Почему именно я?» Он желал предоставить всем этим людям новую возможность.

— Доктор? — переспросил Чак, ожидая ответа.

— Веди их, — сказал Алан. — Приведи их всех сюда.

Алан ждал, пока Чак ходил к двери. Теперь все должно быть хорошо — здесь он спокоен за свою целительную силу. Никакой тревоги из-за газет, и попечительских советов, и интригующих политиканов. Только Алан, пациент и целительная сила Дат-тай-вао.

Он велел Чаку поторопиться. Сегодня не должно быть никаких отступлений, никаких формальностей. Время действия целительной силы длится всего час, и он хотел исцелить за это время как можно больше людей.

Чак подвел первого пациента: человека средних лет, у которого обе руки были неестественно вывернуты под прямым углом.

— Вьетконговцы переломали ему руки, чтобы он не мог сам себя кормить и поить.

Алан не тратил время зря. Он взялся руками за переломанные суставы и пережил уже знакомое ему ощущение. Человек закричал, а его руки впервые за многие годы выпрямились, и он принялся махать ими во все стороны, упав на колени перед Аланом, но тот осторожно подтолкнул его к выходу и поманил к себе следующего — хромого мальчика.