Рожденный дважды - Вилсон (Уилсон) Фрэнсис Пол - Страница 61

– Все в порядке, Мартин.

Тот повернулся к мистеру Вейеру:

– О'кей! Но запомните, что...

– Хорошо, хорошо, – согласился мистер Вейер. – А теперь расскажите мне, когда каждый из вас впервые почувствовал признаки Врага?

– Я точно не знаю, – ответил брат Роберт. – Вначале это было слишком неясное ощущение. Пожалуй, в первые дни февраля.

Мартин энергично закивал.

– Точно.

– А когда на ваших собраниях заговорили на незнакомых языках?

– О, это происходит с того времени, когда мы впервые начали собираться в прошлом году. Это обычное явление для общин пятидесятников.

– Я имею в виду тот особый язык, на котором говорила Грейс, когда обратилась ко мне на собрании.

От этого воспоминания Грейс бросило в дрожь.

– Тот, который вы назвали «языком древних»? – спросила она.

Он кивнул, но продолжал неотрывно смотреть на Мартина.

– Да. А когда вы впервые услышали это?

– Могу вам сказать. Это произошло незадолго до того, как прибыл брат Роберт. Я запомнил, потому что это было страшно необычно. Все, кто в тот вечер впали в транс, говорили на одном и том же языке. Это было в третье воскресенье до Великого поста – 11 февраля.

– Интересно, – произнес мистер Вейер. – В тот вечер разбился самолет доктора Хэнли.

– Вы полагаете, тут есть связь? – спросила Грейс.

– Вам стоит задуматься, – ответил мистер Вейер. – Похоже, это событие вызвало к жизни все последующие. Конечно, и другое событие могло предшествовать катастрофе.

– Какое? – одновременно спросили Грейс, брат Роберт и Мартин.

– Зачатие ребенка Стивенсов.

Грейс помертвела от ужаса. Эти слова пробудили в ее уме страшную догадку. Она еще не приняла окончательной формы, но неуклонно росла в сознании Грейс.

– Почему это?

– Проследите последовательность событий. Смерть Хэнли сделала Джеймса Стивенса богатым человеком. Смерть Джеймса Стивенса превращает его жену в богатую женщину и гарантирует, что их ребенок будет расти в атмосфере всесилия денег. И только мать отделяет его от распоряжения миллионами Хэнли. Не кажется ли это очень уж удачным развитием событий?

– Ребенок, – прошептал брат Роберт, – конечно! Ребенок – это Антихрист. – Его глаза заблестели от этого открытия. – Теперь это совершенно очевидно! Сатана использовал лишенное души тело Стивенса в качестве канала, через который он может вторгнуться в земную сферу, попав в женщину и воплотившись в человека. Воплощенное зло!

– Вы частично правы, – со вздохом произнес мистер Вейер. – Но Враг находился в «земной сфере», как вы выразились, значительно дольше месяца.

– Откуда вам так много известно? – недоверчиво поинтересовался Мартин.

Право же,подумала Грейс, он ведет себя совсем по-детски.

–Вы не поймете. Не захотитепонять. Давайте на этом остановимся, ладно?

– Скажите мне, пожалуйста, – обратился к нему брат Роберт, – когда, по-вашему, Враг проник в тело клона?

– Думаю, что в мае 1941 года. Вскоре после того как был зачат Джеймс Стивенс. В конце концов, возможно, наличие души играет какую-то роль. Весьма вероятно, что Джеймс Стивенс, будучи клоном, не имел души. Тогда Враг, вероятно, посчитал, что нашел для себя совершенного носителя. Но вместо этого оно оказался в ловушке... И оставался в теле Джеймса Стивенса бессильным, бездействующим, кипящим от ярости больше четверти века. До тех пор...

– ...пока Кэрол не зачала ребенка Джима! – вырвалось у Грейс.

– Совершенно верно. Какими бы силами ни обладал Враг, они оставались взаперти, пока он жил в Джеймсе. Он оставался жизнеспособным, но... так сказать, изолированным от мира. Личинкой, заключенной в живую куколку. Но когда Джеймс стал отцом ребенка, Враг освободился от него и стал, как выразился бы Мартин, «плотью».

– Вы считаете, что он перешел к ребенку Кэрол? – спросила Грейс. Эта мысль ужаснула ее.

– Нет, – ответил мистер Вейер, медленно покачав головой. – Он и естьребенок. С момента зачатия его силы стали расти. Вот то нехорошее,существование которого в мире вы почувствовали в прошлом месяце или что-то около того. Это Враг, созревающий внутри Кэрол Стивенс, набирающий силу каждый день.

– Почти то же самое описывается в романе «Дитя Розмари», – поразилась Грейс.

Мартин подхватил:

– Неисповедимы и таинственны пути Господни. Быть может. Он вдохновил того автора написать такую книгу; быть может, Он сделал ее бестселлером в качестве предупреждения всем нам!

Грейс засомневалась.

– Что же, Бог наставляет нас с помощью списка бестселлеров, публикуемых в «Нью-Йорк таймс»?

– Его рука повсюду. А сейчас, – с этими словами Мартин вскочил на ноги, – Антихрист растет внутри жены клона. Вот почему мы не почувствовали никакого уменьшения зла, когда умер клон.

– Перестаньте называть его так! – рассердилась Грейс. Ее вывела из себя черствость Мартина. – Он был мужем моей племянницы. У него было имя. И мы несем ответственность за его смерть.

– Это был несчастный случай, оказавшийся весьма кстати для Врага, – напомнил мистер Вейер.

Мартин не нашелся, что возразить, и промолчал.

– Боюсь, что мистер Вейер в некотором отношении прав, – заметил брат Роберт. – А раз уж вы заговорили об именах, разве у вас нет имени для Врага, для явления, которое вы так называете?

– В действительности это мужчина, и у него множество имен, но ни одного из них вы никогда не слышали, так что они для вас не будут иметь никакого значения.

– Ну, а как насчет Сатаны? – спросил брат Роберт.

– Сатаны? Забудьте о Сатане. Вы правы, приближается некое Зло, но это не ваш Сатана. Грядет нечто гораздо худшее, нечто такое, что не привидится вам в самом жутком кошмаре. Антихрист? Если бы только он! Когда оно явится сюда, вы еще пожалеете о своем Антихристе. Потому что молитвы вам не помогут. Не помогут также ни пушки, ни бомбы.

Мистер Вейер говорил с такой убежденностью, что душа Грейс исполнилась отчаяния.

– Откуда... откуда вы знаете так много о нем?

Мистер Вейер посмотрел в окно на случайное облако, закрывшее на мгновение солнце.

– Мы встречались раньше.

4

Билл вошел в ее палату, как безоружный ступает на арену гладиаторов:

– Как ты себя чувствуешь?

При виде его Кэрол едва не лишилась чувств. Она помнила, как Билл отнес ее на кушетку, укрыл одеялом и, вызвав «скорую помощь», оставался подле нее в машине, мчавшейся в больницу.

– О, Билл! – зарыдала она.

Она села в постели и протянула к нему руки, чтобы обнять его. Снедавшей ее несколько часов назад необъяснимой похоти не осталось и следа. Ее как будто и не было. Сейчас Кэрол искала только его дружбы, ею владело глубокое и чистое стремление найти в нем надежную опору.

Но Билл осторожно взял Кэрол за руку и посмотрел на нее с беспокойством. Это так на него похоже! Когда после гибели ее родителей ей нужно было на кого-то опереться, он отстранился совсем, так же как сейчас.

До кто может винить его за сдержанность после того, что я устроила несколько часов назад?

Она почувствовала, что краснеет при воспоминании об этом.

– Пожалуйста, Билл, – проговорила она, – я сожалею о том, как вела себя по отношению к тебе. Не знаю, что на меня нашло. Казалось, будто вместо меня все это делает кто-то другой.

– Все в порядке, – ласково сказал он, улыбаясь, и похлопал ее по руке. – Мы оба выжили.

– Но ребенок чуть не погиб!

Он крепче сжал ее руку.

– Ребенок?

– Да! И все же доктор Галлен говорит, что ребенок наверняка жив.

– Ты беременна?

– Четыре или шесть недель. Может быть, поэтому я вела себя как сумасшедшая там, в особняке. Говорят, что из-за гормональных изменений во время беременности с женщинами творится что-то невероятное.

– Я мало что знаю о таких вещах, – ответил он, застенчиво улыбаясь. – Но, пожалуйста, больше никогда не веди себя так. Я знаю, следует остерегаться Мартовских ид, но ты чуть не довела меня до сердечного приступа. – Он замолчал, лицо его стало серьезным. – Ребенок!..