Ярость - Вилсон (Уилсон) Фрэнсис Пол - Страница 64

Подойдя к клетке с задней стороны, Джек осторожно обошел ее вокруг. Меченый спал, растянувшись на полу, его правая рука бессильно свисала между прутьев. Услышав шаги, он открыл потускневшие глаза и нехотя махнул рукой в сторону Джека, лишь наполовину выпустив когти. Потом закрыл глаза и уронил руку. На большее сил у него не хватило.

Джек остановился и внимательно посмотрел на существо. Он все понял.

Оно умирает.

Джек все стоял и смотрел на Меченого, дремлющего в своей клетке. Что же его сгубило? Болезнь или какая-то другая причина? Некоторые животные не могут жить вне стаи. Джек разорил его логово и уничтожил всех его братьев и сестер. Возможно, этот последний ракшаса умирает от одиночества или просто настал его срок. Сколько вообще живут ракшасы?

Джек перехватил канистру. Нужна ли она здесь вообще? Здорового агрессивного ракшасу он сжег бы без всяких колебаний, ведь, окажись Джек на его месте, тот мгновенно свернул бы ему шею. Но, судя по всему, Меченому и так осталось жить недолго. Тогда зачем устраивать пожар и подвергать опасности других обитателей балагана?

С другой стороны... а что, если Меченый поправится и сумеет освободиться? Такую вероятность исключать нельзя. Он никогда не простит себе, если ракшаса погубит Вики. Прошлый раз, спасая девочку, он чуть не погиб сам. Помогло лишь чудо. Может ли он ожидать такого же везения сейчас?

Никогда не стоит надеяться на чудо.

Джек уже начал откручивать колпачок канистры, как вдруг услышал приближающиеся голоса. Он быстро нырнул в темноту.

— Послушай, Хэнк, — произнес голос, который показался Джеку знакомым. — Видел бы ты этого гада сегодня днем. Что-то его взбесило, и он вскочил на ноги. И сразу вокруг клетки собралась куча народу.

Джек узнал лысого билетера, который сегодня днем отогнал его от клетки. С ним был молодой высокий блондин, такой же крепкий и мускулистый. В руках он держал бутылку дешевого вина. Билетер принес с собой острый железный прут, в котором было не меньше шести футов. Оба они нетвердо держались на ногах.

— Видать, вчерашний урок не пропал даром, а, как думаешь, Бонди? — проговорил тот, кого звали Хэнк.

— Это только первый урок, — отозвался Бонди. — И далеко не последний. Да, сэр, не последний.

Они остановились у клетки. Отхлебнув из горлышка, Бонди протянул бутылку Хэнку.

— Ты только глянь на него, — возмутился Бонди. — Здоровенная синяя скотина. Думает, что может сидеть здесь весь день без дела, а ночью дрыхнуть без задних ног. Не выйдет, красавчик! Ты должен отрабатывать свои харчи, подлец! — Просунув прут через решетку, он ткнул острым концом неподвижного ракшасу. — На, получи!

Прут вонзился Меченому в плечо. Он замычал, как корова, у которой болит горло, и отполз в сторону. Лысый стал тыкать его прутом, заставляя стонать все громче. Хэнк стоял рядом и скалил зубы.

Джек отвернулся и пошел прочь. Эти двое придурков, сами того не зная, нашли убийственное оружие против ракшасы — железо. Огонь и железо — для всего остального он был неуязвим. Возможно, это объясняет, почему Меченый так хиреет, — прутья клетки были железными.

Идя по проходу, Джек слышал голос Хэнка, заглушающий стоны умирающего ракшасы:

— Дай и мне поучить его, Бонди! Теперь моя очередь.

Хриплые вопли преследовали Джека до самой машины. Поставив канистру в багажник, он открыл дверь. Но вдруг остановился.

— Черт! — выругался он, ударив по крыше машины. — Черт! Черт! Черт!

Захлопнув дверь, он побежал обратно к шатру, не переставая ругаться.

На этот раз он не стал прятаться. Подойдя к шатру, поднял брезент и вошел внутрь. Железный прут был по-прежнему в руках у Бонди. Возможно, Хэнк уже получил свою порцию удовольствия. Джек оказался рядом с билетером, когда тот примерялся, как побольнее ткнуть поверженного ракшасу. Он выхватил прут из рук Бонди.

— Кончай это дело, засранец!

Бонди вытаращил глаза и наморщил лоб. С ним так давно никто не разговаривал.

— А ты кто такой?

— Не твое дело. Проваливай отсюда.

Оскалившись, Бонди бросился на Джека с кулаками. Но тот успел поднять железный прут. Угодив в него костяшками пальцев, Бонди завизжал, как свинья, и, засунув разбитую руку между ног, согнулся пополам и закружил по песку, оглашая шатер громкими стонами.

Кто-то обхватил Джека сзади, сжав как в тисках.

— Я его держу, Бонди! — закричал Хэнк у Джека над ухом. — Держу!

Бонди прервал свой танец, поднял глаза и, усмехнувшись, пошел на Джека. Но тут Джек резко дернул головой, ударив Хэнка затылком в лицо и разбив ему нос. Тиски сразу разжались. В руках у него все еще был прут, и он направил его тупой конец в сторону приближавшегося Бонди, попав точно в солнечное сплетение. Бонди поперхнулся и со стоном рухнул на колени. Он весь позеленел, и даже его голый череп приобрел нездоровый оттенок.

Подняв глаза, Джек увидел, что Меченый подполз к краю клетки и, вцепившись в прутья, переводит взгляд с него на стонущего Бонди, как бы стараясь понять, что здесь происходит. По его телу тонкими струйками стекала темная кровь.

Повернув прут, Джек приставил острие к груди Бонди.

— А как ты завопишь, когда я всажу в тебя этот прут?

Позади него раздался гнусавый голос Хэнка:

— Эй, звери! Сюда! На помощь!

Прикидывая, что бы это могло значить, Джек ткнул скорчившегося Бонди острием прута — несильно, только чтобы припугнуть. Тот упал на спину и завопил:

— Не надо! Не надо!

А Хэнк все продолжал выкрикивать «Эй, звери!». Повернувшись, чтобы заткнуть ему глотку, Джек понял, что тот имел в виду.

Шатер заполнился уродцами. Все они бежали к нему и через мгновение окружили плотным кольцом. С рабочими он еще мог бы договориться, но полуодетые экспонаты, столпившиеся в полутьме, были крайне возбуждены. Человек-змея, мальчик-аллигатор, человек-птица, зеленый марсианин и все прочие были по-прежнему в своих костюмах — во всяком случае, хотелось в это верить — и выглядели весьма недружелюбно.

Держась за кровоточащий нос, Хэнк ткнул пальцем в Джека.

— Ну, сейчас ты схлопочешь! Сейчас схлопочешь! — повторял он.

Бонди почувствовал прилив сил. Поднявшись на ноги, он устремился к Джеку с поднятыми кулаками: