Застава - Вилсон (Уилсон) Фрэнсис Пол - Страница 95

Глава двадцать третья

Застава.

Пятница, 2 мая.

Время: 07.32

Магда ждала у ворот, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Несмотря на то что утреннее солнце ярким светом заливало заставу, от стен замка веяло прохладой. И еще то ощущение зла, которое раньше чувствовалось лишь внутри крепости, теперь, казалось, расползлось за ее пределы и начало заполнять собой весь перевал. Прошлой ночью оно не отпускало Магду до тех пор, пока она не ступила в холодную воду рва. Сегодня же неприятные ощущения начались с той секунды, как она шагнула на мост.

Широкие деревянные ворота были сейчас настежь распахнуты, и перед девушкой лежал короткий арочный проход, напоминающий небольшой тоннель. За ним открывалась панорама внутреннего двора крепости. Магда переводила взгляд с дверей башни, откуда должен был появиться отец, на противоположную стену замка, где как раз напротив главных ворот чернел сводчатый спуск в подвал. Несколько солдат разбирали там очередную груду камней. Еще вчера их движения были довольно неторопливым!.. Но сегодня солдаты работали быстро, молча и... как-то судорожно, а на лицах ясно читались страх и отчаяние. Они напоминали ей сумасшедших — причем насмерть перепуганных сумасшедших.

«Почему они не уезжают из замка?» — удивлялась Магда. Она никак не могла понять, зачем этим людям оставаться здесь, если все равно следующей ночью кто-то из них должен умереть. Это казалось ей полной бессмыслицей.

Но сейчас Магду больше волновало состояние отца. Что они сделали с ним, когда обнаружили тела двух эсэсовцев, которые чуть не изнасиловали ее в подвале? Еще выходя из гостиницы, она подумала, что немцы с легкостью могли убить не угодившего им еврея, и от страха у нее перехватило дыхание. Но вскоре эти сомнения рассеялись, поскольку часовой у ворот не удивился, услышав ее просьбу о свидании с отцом, и спокойно отправился за ним в башню. И вот теперь, когда первые страхи рассеялись, в голову полезли самые разные мысли.

Утром она проснулась от писка голодных птенцов в гнезде за окном, и еще от того, что сильно болело левое колено. Она обнаружила, что лежит в кровати одна, под одеялом, но полностью одетая. А ведь вчера она была такая беззащитная и доступная, что Гленн с легкостью мог бы воспользоваться этим. Но он не стал ничего предпринимать, хотя было совершенно ясно, что она и сама хотела близости с ним.

Магда внутренне сжалась, не понимая, что же такое на нее нашло вчера, и удивилась своей наглости и бесстыдству. К счастью, Гленн отверг ее притязания... Нет, это слишком сильно сказано! Просто он колебался, и поэтому не тронул ее. Да, именно так. Магду раздирали противоречия: ей было приятно от того, что Гленн проявил благородство и не воспользовался ее слабостью, но в то же время и немного обидно, что он с такой легкостью преодолел соблазн.

Почему же он пренебрег ее телом?.. Правда, раньше Магда никогда не задумывалась, насколько привлекательна она для мужчин. Но теперь чутье подсказывало ей, что то ли в ее теле, то ли в поведении что-то не так, чего-то не хватает.

Хотя, возможно, сама она в этом нисколько не виновата. А вдруг он из тех мужчин, которые... не любят женщин, а... ну, в общем, которые способны любить только других мужчин?.. Но Магда прекрасно понимала, что это не так. Она до сих пор вспоминала их единственный поцелуй, и от одного этого воспоминания приятное тепло растекалось по всему ее телу.

Ну и что? Все равно он не пошел навстречу ее желанию, отверг ее немую просьбу. Но, с другой стороны, как бы она сейчас смотрела ему в глаза, если бы он овладел ею? Униженная своим собственным распутством, она бы всячески избегала его, тем самым добровольно лишая себя его общества. А общество Гленна было ей сейчас крайне необходимо.

Что же касается прошлой ночи, то у нее, наверное, было просто какое-то временное помрачение ума. Чисто случайное стечение обстоятельств, совпадение, которое никогда больше не повторится. Теперь она начала понимать, что с ней все-таки произошло: физическая усталость, эмоциональное напряжение, встреча с немцами, которая чуть не закончилась для нее плачевно, потом спасение Моласаром, отказ отца от ее поддержки — все эти события наложились в ее сознании одно на другое, поэтому вовсе не удивительно, что она на время потеряла рассудок. Вчера ночью с Гленном лежала, разумеется, не Магда Куза. Это была совершенно другая личность, которую Магда даже не знала. Но больше такого уже не случится.

Когда сегодня утром она проходила мимо комнаты Гленна, прихрамывая от боли в колене, ей очень захотелось постучаться, чтобы поблагодарить его за заботу и извиниться за свое поведение. Но, прислушавшись, Магда решила не тревожить его и не будить, так как в комнате было тихо.

Поэтому она сразу же направилась к замку. Но не только для того, чтобы удостовериться, что с отцом все в порядке. Она решила сказать ему все: что он очень обидел ее, что не имел никакого права обращаться с ней так, и что теперь она, пожалуй, воспользуется его советом и укроется где-нибудь в горах, подальше от перевала Дину. Конечно, последнее было пустой угрозой, но Магде не терпелось хоть чем-то отомстить ему за свои мучения, чтобы он понял наконец, как был неправ и хотя бы извинился за свое бессердечное отношение к ней. Она даже потренировалась немного перед зеркалом, чтобы голос звучал серьезно, и тщательно продумала все слова. Теперь Магда полностью была готова к этой встрече.

Наконец немецкий солдат вывез из башни кресло, в котором она сразу же увидела отца. Но одного взгляда на его измученное лицо было достаточно, чтобы и обида, и гнев разом оставили ее. Отец выглядел ужасно. Создавалось впечатление, что за одну эту ночь он постарел по меньшей мере на двадцать лет. Магде казалось невероятным, чтобы отец мог выглядеть еще хуже, чем вчера, но, к сожалению, это было именно так.

«Сколько же страданий выпало на его долю! — сокрушалась она. — Ни один человек не заслуживает такого наказания. Всю жизнь ему приходилось противостоять своим научным оппонентам, потом сражаться с неодолимой болезнью, а теперь вот он попал в руки этих нацистов. Нет, я не могу сейчас злиться на него, я должна быть на его стороне».