Снежная королева - Виндж Джоан - Страница 125

— Это… Гончая?

— Это мой друг. — Нгенет поднял безжизненное тело и прижал к груди, словно уснувшего ребенка; она заметила темное пятно, оставшееся на камнях. Ничего не понимая, она смотрела, как Нгенет понес диллипа к морю, без малейшего колебания вошел в воду и заходил все дальше и дальше, пока ледяные волны не коснулись его груди. Только тогда он бережно вернул невинного изгнанника в его родную стихию.

Когда он вышел из воды, Джеруша сняла свой плащ и набросила ему на плечи. Он рассеянно кивнул в знак благодарности; ей показалось, что холода он и не почувствовал. Она вдруг вспомнила, что в компании тех контрабандистов — пять лет назад — был такой же диллип.

— Она, должно быть, тоже мертва. — Голос Нгенета был твердым и холодным как сталь. Джеруша вдруг поняла, что они так и не обнаружили никаких следов Мун, Покорительницы Зари. — Это работа Звездного Быка и его Гончих. — Он отчаянно махнул рукой; слова эти звучали как проклятие. — Их последняя Охота. На моей земле! — Руки его сами собой сжались в кулаки. — Бросили их вот так, изрезанных, изуродованных, напоказ... Зачем?

— Так приказала Ариенрод. — Простая уверенность в этом пронизала Джерушу словно лучом света, едва до нее дошла истинная причина того, зачем Ариенрод понадобилось так наказать совершенно незнакомого ей человека и к тому же инопланетянина. Неужели это из-за меня? Нет, нет... только не это!

Миро отвернулся, точно она действительно была виновата в случившемся.

— Это преступление, направленное против гражданина Гегемонии и совершенное на его законной территории! — Уже сам тон его обвинял, так что слова были практически не нужны. — Вы видели все собственными глазами и располагаете законными основаниями для обвинения Звездного Быка в убийстве. Вы можете это сделать, комиссар?

Она застыла.

— Не знаю. Я больше ничего не знаю, Миро... — Она потрогала знаки различия у себя на воротнике. Потом глубоко вздохнула... — Но клянусь вам, и боги мне свидетели, я сделаю все, что в моей власти, в моих силах, чтобы обвинение это было предъявлено! — Она смотрела на истерзанные тела. — Снежная королева разрушает все, к чему ни прикоснется!.. И жизнь БиЗеда из-за нее сгорела в одной-единственной вспышке пламени. Я заставлю ее заплатить, даже если мне придется ради этого пожертвовать собственной жизнью! Так просто это ей с рук не сойдет... Уничтожен ЛиуСкед... Она думает, что недосягаема, думает, что будет королевой вечно, но я этого не допущу... — И ее, Джеруши, жизнь тоже пошла прахом. — ...Даже если мне придется утопить ее собственными руками!

— Я верю вам, Джеруша, — сказал Миро без улыбки; в его голосе больше не звучало то холодное обвинение, которое так потрясло ее. — Но времени осталось мало.

— Я знаю. — Она отвернулась, сознательно прокручивая перед своим внутренним взором страшную гибель существ, чьей единственной виной была их собственная жизнь. — Я никогда раньше не видела меров так... близко... — Она вдруг умолкла.

— Здесь вы их тоже не увидели. — Голос у него дрожал. — Эти груды мертвой плоти не имеют с ними ничего общего. Считайте, что так и не видели меров — пока не увидите, как они танцуют на поверхности моря, или не услышите их пения... Вы не сумеете понять подлинную глубину совершенного преступления, пока не узнаете правду о том, кто они такие. Они ведь не просто животные, Джеруша.

— Что? — Она обернулась. — Что вы такое говорите? — Нет, не говорите мне этого; я не хочу этого знать!

— Они разумные существа. На этом берегу сегодня было совершено не два убийства, а по крайней мере полсотни. А за последнее тысячелетие...

Она покачнулась под порывом ветра.

— Нет... Миро, они не... Они не могут быть разумными!

— Они были синтезированы генетически, но это безусловно разновидность мыслящих существ; Старая Империя подарила им разум вместе с бессмертием. Мун рассказала мне о них всю правду.

— Но почему? Зачем им быть разумными? И как могло случиться, что Межгалактический Кордон ничего не знает об этом?.. — Голос ее звучал еле слышно.

— Я не знаю, зачем им дан разум, но уверен, что Гегемонии уже, по крайней мере тысячу лет, известна правда. Я тогда сказал Мун, что не знаю, смеяться мне или плакать... — На щеках Миро заходили желваки. — Теперь знаю. — И он повернулся к Джеруше спиной.

Она молчала, ожидая, что хрупкая чаша небес разломится и рухнет на этот несправедливый, неправедный мир, сокрушит его лживые покровы, раздавит его — и ее с ним вместе... Но ничего не менялось ни в море, ни в небесах, неизменными были очертания утесов и удушающая реальность смерти, утраты, тоски...

— Миро... пойдемте назад, к машине. Вы... вы до смерти простудитесь.

Он кивнул.

— Да. Те, кто выжил, со временем вернутся. А пока придется предоставить их... судьбе. Я не могу им помочь. Я и самому себе больше помочь не в состоянии. — Он посмотрел на маленький утлегарь, покачивающийся у самого берега; парус его был опущен — точно в знак траура. — Она подарила мне самый дорогой подарок из всех возможных, Джеруша: подарила мне истину... Она сказала, что ей предначертано было вернуться сюда — такое случается у сивилл. Я не понимаю, не могу поверить, что все так и должно было кончиться! Почему же? Что все это значит?

— Я не знаю. Я ничего не знаю, Миро. — Джеруша покачала головой. — Может быть, все, что мы делаем, вообще лишено смысла? Но мы ведь должны пытаться отыскать этот смысл, разве не так? Мы должны продолжать бороться во имя торжества справедливости... и быть готовыми к отмщению. — Она обхватила себя руками и пошла к машине. Проходя мимо брошенного утлегаря, она вдруг подумала: Гончие Ариенрод убили ее ребенка, ее клон... и Ариенрод никогда не узнает об этом.