Снежная королева - Виндж Джоан - Страница 154

Глава 38

Мун внезапно вздохнула и проснулась в чьих-то теплых объятиях. Спарки, мне снился такой странный сон... Она открыла глаза и вздрогнула от неожиданности, увидев незнакомую комнату. И сразу все вспомнила, увидев на постели рядом с собой смуглую теплую руку с розоватыми веснушками. На какое-то мгновение сердце больно сжалось, но потом она улыбнулась, не чувствуя ни вины, ни сожалений, и просунула свои пальцы Гундалину в ладонь. Потом осторожно подвинулась на узкой кушетке, чтобы рассмотреть его лицо, вспоминая при этом, как он охранял ее сон тихими рассветами в палатке, какие стихи читал он ей; вспоминая его заветные, самые нежные на свете слова, которые он говорил ей в минуту близости: моя звезда, моя белая птичка, мой дикий цветущий сад... и как сама она выкрикнула слова, которые не имела права говорить больше никому и которые рвались у нее из сердца: я люблю тебя, люблю!

Мун погладила его по щеке, но он даже не пошевелился; тогда она сама прилегла, положив голову ему на плечо. Здесь, в этой комнате, в этом замкнутом пространстве, далеко от их прожитых порознь жизней, разделили они любовь и подарили друг другу еще что-то столь же драгоценное... каждый словно подтверждал ценность другого.

Звуки Фестиваля уже доносились до нее, приглушенные, но неизменные; не изменился и свет за окнами. (Я никогда не делал этого при свете, — прошептал он ей. — Но мы так прекрасны... Дурак, чего я стыдился?) Она совершенно не представляла, ночь ли то, день ли, и сколько времени они проспали. Тело было вялым, и, видимо, отдых был все же недолог. Но больше отдыхать было нельзя. БиЗед спал мертвым сном, и Мун тихонько выскользнула из его объятий, более не пытаясь разбудить его; она была уверена, что сумеет найти дорогу до мастерской Фейт, ведь это совсем недалеко отсюда. Она быстро оделась и выскользнула за дверь.

Толпа на улице по-прежнему казалась бесконечной, словно одна порция веселящихся людей плавно сменилась другой, следуя постоянному вращению колеса. Мун старалась держаться как можно ближе к стенам домов, пробираясь мимо магазинов и кафе. Она стащила с одного из столов кусок сдобренного специями мяса и, давясь, быстро съела его на ходу; вокруг было тесно от волн исходящей отовсюду чужой биоэнергии.

В конце концов Мун удалось пробраться сквозь толпу, и она очутилась на Цитрусовой аллее, где течение толпы как бы ослабевало. Она прошла мимо лавки травника и еще одного магазина и оказалась прямо перед мастерской Фейт. Желто-зеленая дверь была крепко заперта; Мун постучала, потом забарабанила кулаком, вкладывая в эти удары все свое отчаяние.

— Откройте! Откройте!

Верхняя половина двери вдруг открылась, и Мун, умолкнув на полуслове, даже рассмеялась, торжествуя. Женщина средних лет с заплетенными в тяжелую косу темными волосами выглянула наружу, смотря как бы сквозь Мун красными со сна глазами... глазами, которые не видели...

— Да? Кто здесь? — устало и чуть нетерпеливо спросила женщина.

— Это вы... Фейт, Хрустальный Глаз? Вы делаете маски? — Интересно, чего эта женщина ждет? Хорошо бы она оказалась не Фейт, думала Мун.

— Да, я. — Женщина потерла лицо, сгоняя сон. — Но все мои маски уже проданы. Вам придется пойти куда-нибудь еще. Впрочем, в городе полно сейчас складов и магазинов, буквально забитых масками.

— Нет, маска мне не нужна. Я хочу спросить вас о... Спарксе. Спарксе, Покорителе Зари.

— О Спарксе? — Искра заинтересованности — той самой, которой Мун так ждала, о которой втайне молилась, — появилась на лице женщины. Она отперла нижнюю половинку двери. — В таком случае входите! Входите же!

Мун вошла в мастерскую, пытаясь сориентироваться в темноватой комнате. Когда глаза немного привыкли, она увидела множество ящиков и корзин, расставленных в точно рассчитанном беспорядке по всей комнате, и в них — лоскуты ткани, слепки лиц, перья, браслеты, бусы... Она поскользнулась на бусинке, бережно подняла ее и сжала в руке. Сейчас стены комнаты были пусты, но на них повсюду поблескивали крюки, где, должно быть, раньше, еще каких-то два-три дня назад, висели, точно редкостные цветы, сотни масок. Последний простенок был занят. Там в полном одиночестве красовалась последняя маска, и Мун, любуясь ею, застыла, точно загипнотизированная исходившим от маски ощущением летнего дня — здесь были радуги, вспыхивающие в тумане и отражающиеся в лужицах воды, скопившейся в следах от босых ног; изумрудно-зеленый мох; золотисто-зеленый шелк молодой травы, прорастающей на склонах холмов; поляны, полные диких цветов, источающих дивный аромат; ягоды и перья птиц... И посреди всего этого — лицо, исполненное светлой сияющей невинности, готовности удивляться, увенчанное лучами солнц-Близнецов.

— Это... королева Лета? — прошептала Мун в благоговейном ужасе и восхищении.

Женщина инстинктивно повернулась к маске лицом.

— Да, это ее маска. Кто же станет королевой — загадка под силу разве что богам.

— Хозяйке, — сказала, не задумываясь, Мун.

— Да, конечно. — Мастерица улыбнулась чуть печально. Мун догадалась, что эта маска означает для Фейт и всех остальных жителей Зимы. Ее же самое волновали совсем иные чувства.

— Вы сделали ее такой прекрасной, а ведь королева Лета явится, чтобы отнять у вас прежнюю счастливую жизнь...

— Спасибо. — Фейт снова улыбнулась, но теперь с нескрываемой гордостью. — Художник всегда платит дорогую цену, отдавая частицу своей души и жизни за то, что способно пережить его самого. И, может быть, если я сделала ее такой прекрасной и доброй, королева Лета действительно окажется таковой, в том числе и для нас, жителей Зимы.

— Да, конечно, — прошептала Мун. Но она не поймет вас... а потому вряд ли ей удастся...

— А теперь рассказывай, девочка с Летних островов... — Мун огляделась, страшно удивленная, — зачем ты пришла сюда и зачем ищешь Спаркса?

— Я его двоюродная сестра Мун.

— Мун! — Мастерица встрепенулась и неизвестно почему нахмурилась. — Погоди, погоди-ка минутку... — Она уверенно прошла в соседнюю комнату и тут же вернулась, неся в руках какую-то странную головную повязку. — Он так много рассказывал о тебе, о вас обоих... Подойди-ка сюда, к двери, где я сумею получше тебя разглядеть с помощью своего «третьего глаза».