Снежная королева - Виндж Джоан - Страница 181

Глава 46

Джеруша перегнулась через стол и, вытянув шею, смотрела, как доктора Це-Зунха и остальных мерзавцев уводят по коридору в сторону камер предварительного заключения. О, сладость мести! В улыбке ее, впрочем, не было ничего сладостного. Она разрушила заговор Ариенрод — но... лишь в самый последний момент, а до нее, до Снежной королевы, пока так и не добралась. Ладно, хоть островитян на нее натравила, и то хорошо. Они отлично постерегут Ариенрод и уж точно не выпустят до часа расплаты. Может быть, все-таки справедливость существует?

Она окликнула Тор, и та глянула на нее сквозь изрядно уже поредевшую толпу ликующих полицейских в голубой форме. Тор сидела на скамье у стены и непрерывно пила крепкий чай под наблюдением бдительного Поллукса. Услышав свое имя, она встала и быстро подошла к столу. Джеруша смотрела на нее немного смущенно и с любопытством. Обтягивающее фигуру платье оставляло большую часть весьма упитанного тела Тор неприкрытой; походка у нее была «моряцкая», враскачку; она осталась совершенно равнодушной к игривым взглядам полицейских. Простое деловитое лицо проглядывало теперь из-под смазавшегося грима. Ее довольно-таки жиденькие, мышиного цвета волосы были небрежно пострижены скобкой. Боги, там ведь и настоящий человечек, оказывается, есть! Джеруша вдруг вспомнила, что один из тех, кого только что увели, был, кажется, даже влюблен в эту женщину. Черт бы все это побрал! Почему вещи нельзя разделить на правильные и неправильные?.. Почему нельзя хотя бы раз в жизни точно сказать: это черное, а это белое? Меня уже просто тошнит от серого цвета!

— Ну, как вы себя чувствуете?

Тор пожала плечами. С плеча тут же соскользнула бретелька. Она поправила ее.

— Да все в порядке, вроде бы. То есть если учесть... — Она оглянулась на дверь.

— Вы сейчас в состоянии давать показания?

— Конечно. — Тор вздохнула. — Надеюсь, мне не нужно будет в суде появляться? — Она гордо подбоченилась.

А суд теперь состоится на другой планете... Джеруша улыбнулась: ситуация была довольно дурацкая.

— Считайте, что вам повезло. У доктора Це-Зунха слишком много друзей, и все они находятся на других планетах. — Джеруша ткнула пальцем куда-то в потолок. Тор состроила гримасу. — Как только мы покинем Тиамат, вы будете в полной безопасности. Ваши показания, впрочем, будут очень важны, а я уж, черт побери, позабочусь, чтобы эти документы были в полном порядке, можете мне поверить! Я еще надеюсь прищучить и этого Сурса. Если только... — Она умолкла, поскольку в комнату вдруг вошла целая группа совершенно незнакомых ей людей. Впрочем нет, не все были ей незнакомы... Она встала, увидев, что все полицейские обернулись и смотрят в одном и том же направлении.

— Что за черт?..

— Неужели это Ариенрод?

— Мун! — Джеруша сама удивилась и собственному голосу, выкрикнувшему это имя, и голосу Тор, эхом вторившему ей. И тут же заметила за спиной девушки двух коренастых островитян, которые несли Гундалину. — Ах ты черт побери!..

Мун остановилась было, увидев, как Джеруша выскочила из-за стола, но потом решительно повернулась к ней. Вокруг них тут же собралась группка полицейских.

— Кто это?

— Гундалину!

— А я думал, что он...

— Неужели он умер? — Джеруша в полном отчаянии схватила Мун за плечо.

— Нет! — Лицо Мун вспыхнуло возмущением и гневом, и Джеруша, к собственному удивлению, тут же отпустила ее. — Он вовсе не умер! Но он очень устал, и ему необходим врач. — Мун потянулась было к Гундалину, но коснуться его так и не решилась.

— А ведь два дня назад его здоровье не очень-то тревожило тебя, верно? — Джеруша смотрела не на Мун, а на безвольно мотавшуюся из стороны в сторону голову Гундалину, на его лицо с закрытыми глазами, страшно осунувшееся, покрытое крупными каплями пота. Она знаком велела двоим полицейским уложить его на носилки. — Скорей отправьте его в медицинский центр, да поосторожнее, черт вас побери! Он мне дороже всего на свете.

Полицейские бережно переложили Гундалину на носилки и понесли прочь. Двое островитян вежливо попрощались с Мун, словно извиняясь за беспокойство, и тоже удалились. Мун не пыталась последовать ни за ними, ни за Гундалину — только проводила глазами. Она где-то раздобыла длинное золотистое платье; даже теперь, когда волосы спутанными прядями падали ей на плечи и облаком вились вокруг лица, она была удивительно похожа на Ариенрод.

— Ты арестована, Мун, Покорительница Зари — напоминаю на тот случай, если ты об этом забыла. — О боги, это уж слишком для одного дня! Джеруша жестом подозвала к себе одного из полицейских.

Мун только поморщилась.

— Я ничего не забыла, комиссар. БиЗед... Инспектор Гундалину... я от него убежала. Но он снова нашел меня и как раз вел сюда, но неожиданно потерял сознание. — Все это она выпалила, не моргнув глазом.

— Ну конечно, вел сюда! — Джеруша отстегнула запасные наручники и почти нежно сообщила:

— Это самая большая чушь, какую я когда-либо слышала. К счастью для тебя, я предпочитаю поверить твоей глупой выдумке — ради Гундалину. — Она заметила у девушки на горле трилистник и внезапно вспомнила, что та сивилла. Потом снова пристегнула наручники к ремню и проворчала себе под нос:

— Надеюсь, что наручники мне не потребуются, сивилла? Но ты ведь не эти сказки рассказывать пришла ко мне? Так зачем же, черт побери, ты явилась?

Мун коротко усмехнулась; эта улыбка казалась совершенно чужой на ее лице. Потом улыбка исчезла.

— Я пришла потому, что Снежная королева намерена наслать на островитян какую-то страшную болезнь и убить всех тех, кто находится в городе. Кроме того, я знаю человека, который должен осуществить этот план...

— Ты опоздала! — Джеруша ухмыльнулась с самодовольным и торжествующим видом и вдруг увидела, как побледнела Мун. — Нет... я хочу сказать, что мы успели все это остановить. Виновные пойманы и отдыхают у нас в камере предварительного заключения. — Она махнула рукой в сторону тюремного крыла, снова испытав райское наслаждение от одержанной победы.

— Уже? Так все кончено... Они не... — Мун, потрясенная до глубины души, оглянулась через плечо на дверь, потом снова посмотрела на Джерушу, вдруг осознав, что пожертвовала своей свободой совершенно напрасно.