Снежная королева - Виндж Джоан - Страница 199

Понимание того, что она несколько лет прожила под гнетом беспочвенного и бессмысленного страха, постоянно спрашивая себя, в своем ли она уме... и того, что теперь этот страх кончился, отчетливо отразилось на лице ПалаТион.

— Мне всегда хотелось превратить этот дурацкий музей в нормальную квартиру... Но отчего-то я никак не могла начать... — Чудовищное разочарование вновь навалилось на нее, словно и не оставляло ни на секунду. — Ну что ж, Мун, теперь ты получила все, к чему стремилась. И я рада, что хоть кто-то смог добиться чего-то хорошего. После того как Спаркс даст необходимые показания, оба вы как бы перестанете существовать в прежнем качестве... Во всяком случае, после Смены Времен Года, насколько мне это известно. И будет положен конец тем бесконечным проблемам, которые вы заставили меня решать... И я надеюсь, что свои собственные проблемы вы разрешите без посторонней помощи. — Сказав это, она быстро прошла мимо них куда-то в глубь огромного дома.

— Что она хотела этим сказать? — спросил Спаркс, поворачиваясь к Мун.

Мун покачала головой и отвела глаза.

— Наверное, она имела в виду то, что случилось за последние пять лет. — Пять лет! — И то, что произойдет сразу после Смены Времен Года. — Она посмотрела туда, где лежала маска королевы Лета.

— Что это такое? — спросил он, проследив за ее взглядом.

— Маска королевы Лета. — Она почувствовала, как он весь напрягся и невольно отстранился от нее.

— Это твоя? Ты ее выиграла? — Голос его звучал хрипло. — Нет! Ты не могла... Ты не способна была выиграть... без обмана!

Мун видела в его глазах и себя, и Ариенрод.

— Я выиграла, потому так мне было предначертано судьбой! Я должна была выиграть! И отнюдь не ради себя самой!

— Ах, конечно, ты сделала исключительно в интересах Тиамат! Да-да, она тоже вечно это повторяла. — Теперь он совсем отошел от нее.

— Я сивилла, Спаркс, и именно поэтому я сумела выиграть! И ты прав, мне не безразлична судьба Тиамат — как, впрочем, и судьба Ариенрод. Она-то видела куда глубже и шире многих в этом мире и знала, чем когда-то была Тиамат и во что она превратилась. И превратится снова, если все будет по-прежнему. Понимала лучше, чем кто-либо другой... И ты тоже был ей небезразличен; этого ты отрицать не можешь.

Спаркс вдруг потупился; Мун казалось, что сердце у нее вот-вот разорвется.

Снова появилась ПалаТион, одетая в свою обычную полицейскую форму, и, не сказав ни слова, прошла мимо них прямо к двери на улицу. Дверь захлопнулась за нею, снова отрезав их от шума Фестиваля, доносившегося извне. Мун коснулась лент, украшавших маску королевы Лета. Ее маску...

— Спаркс, пожалуйста, поверь, это действительно правда. И то, что я стала королевой, — всего лишь часть куда более сложного и важного плана, чем устройство моей или твоей судьбы. Я не могу сейчас объяснить тебе все... — Она с состраданием подумала, что ему никогда и не будет дано понять это; что он всегда будет относиться враждебно к той непонятной силе, что руководит ею. — Но мы непременно должны прекратить эксплуатацию Тиамат. На Харему я встретилась с одним предсказателем и узнала, что предсказатели есть повсюду, на всех планетах, входивших в состав Старой Империи, и основная их цель — помочь населению этих планет восстановить утраченное культурное наследие и обрести путь к возрождению. Я действительно могу ответить на любой вопрос... — Она увидела, что глаза его расширились и выражение их переменилось. — И пока я была на Харему, я начала понимать то, что всегда понимал ты — преимущества технического прогресса и тому подобное... волшебство, творимое теми, кому все это вовсе не кажется волшебством... Инопланетяне знают значительно больше нас... им нет нужды бояться болезней, переломов, тяжелых родов. Твоя мать никогда бы не умерла там... Мы тоже имеем право жить так, как живут они, иначе на нашей планете предсказателей не было бы!

Она заметила, каким голодным огнем вспыхнули его глаза, когда она рассказывала о том, что видела и чего сам он никогда не увидит. Однако он сказал лишь:

— Наш народ счастлив и доволен тем, что имеет. Если островитяне начнут стремиться к могуществу, к тому, чего не имеют, то для них это закончится тем же, чем закончилось для жителей Зимы. И для нас.

— А что плохого произошло с нами? — Она покачала головой. — Мы жаждем знаний, мы просим лишь того, что судьбой положено нам от рождения. И ничего больше. Инопланетяне хотят заставить нас думать, что дурно быть неудовлетворенными собой и своей жизнью. Но такая неудовлетворенность ничуть не хуже тупого и эгоистичного довольства тем, что имеешь. Перемены — это вовсе не зло; перемены — это сама жизнь. Ничто не может быть ни абсолютно хорошим, ни абсолютно плохим. Даже Карбункул. Ведь и у моря есть приливы и отливы, волны обрушиваются на берег и вновь кротко отступают... Не имеет значения, как ты распорядишься собственной жизнью, пока не обретешь права сам выбирать, как ею распорядиться. Сейчас у нас выбора нет. А у меров нет даже права на жизнь. — А они должны жить... они-то и есть ключ ко всему...

Спаркс поморщился.

— Что ж, главную свою задачу ты, в конце концов, выполнила! Пусть кто-то другой попытается теперь изменить существующий порядок вещей. Да и почему именно мы должны?.. — Он стиснул висевшую у него на груди медаль. — Знаешь... мой отец... сказал, что мог бы увезти нас с Тиамат. Он мог бы устроить так, чтобы мы улетели отсюда на Харему. Это довольно просто...

— На Харему мы никому не нужны. Мы нужны здесь. — Ей вспомнились пейзажи Харему, Воровской Рынок, ночное небо над планетой... Это довольно просто. Даже если мы и посеем здесь семена, то все равно никогда не увидим урожая, никогда не узнаем, проиграли мы или выиграли... — К тому же мы кое-чем обязаны обеим этим планетам и отдать свой долг сможем только здесь. — Голос ее звучал сурово.

— Некоторые долги навсегда остаются неоплатными. — Спаркс подошел к окну; Мун заметила, как кто-то махнул ему рукой, проходя мимо. — Если я буду обязан вечно оставаться здесь, в Карбункуле, в королевском дворце... — Он вдруг умолк. — Не знаю, смогу ли я вынести это, Мун. Я не могу начать все сначала там, где я...