Водопад грез - Виндж Джоан - Страница 90

— Твердолобый мешок гноя, — сказал я по-гидрански.

— Говори на стандарте, ты, дерьмо!

— Лопай меня, трупоед, — сказал я на стандарте.

Его лицо пошло пятнами. Он выставил раскаленный прут.

Я ринулся вперед и головой сбил его с ног, с трудом сохранив равновесие, и бросился бежать.

Но не успел я сделать и трех шагов, как легионеры догнали меня, оттащили обратно и окружили, пока Боросэйж вставал. Тяжело дыша, он поднял щуп. Фахд держал меня за волосы, придавив другой рукой шею, так что я почти задохнулся. Боросэйж разорвал мою одежду и вонзил в меня прут. Я застонал.

Фахд отпустил мою голову, чтобы я мог дышать. Я хрипло сделал несколько судорожных глотков воздуха, слезы боли выступили в уголках моих глаз. Я поднял голову, когда запах горелого мяса стал таким сильным, что тошнота почти прошла. Снова руки сомкнулись на мне, чтобы я не мог и двинуться, а Боросэйж снова поднял щуп. Я закрыл глаза, поток человеческих и гидранских ругательств полился из меня, я был не в состоянии сдерживать его.

Но обжигающая боль не обрушилась на меня. Не обрушилась…

Я открыл глаза, тело мое дрожало, зубы сцепились в ожидании боли. Боросэйж стоял поодаль, его рука с шипом спокойно висела. Каким-то образом между нами появился Перримид. Они оба смотрели на меня с выражением, в котором я не мог разобраться.

Перримид отвел глаза — не для того, чтобы избежать ненависти в моих глазах, а чтобы взглянуть на что-то в своей руке. Лекарственный мешочек Воуно. Должно быть, я уронил его, пытаясь вырваться.

— К-киссиндра? — выдавил я наконец из себя. — Воуно?

— Все еще в больнице, — ответил он.

Облегчение отразилось на моем лице: Живы. По крайней мере они живы. Но когда я снова взглянул на него, я вдруг понял, что было в его глазах.

— Она еле выжила после крушения. Если бы спасательная команда немного задержалась…

Я опустил голову, слезы побежали по моему лицу.

— Я виноват. Я так виноват…

— Я говорил тебе, что он за дерьмо, — сказал Боросэйж чуть ли не с удовлетворением в голосе. — Вот почему ДНО наняло тебя, урод? Совершать за него грязные дела? Убивать невинных людей для этих бедных преследуемых гидранов, которые настолько беспомощны, что не могут делать это сами?

Я прикусил губу, чувствуя, как боль у меня в груди удваивается. Я не мог заставить себя посмотреть в лицо Перримиду, чтобы сказать, что все эти слова — ложь, страшная ложь, что тогда я не был себе хозяином. Я посмотрел на рану, которую нанес мне Боросэйж: пузырящаяся кровью дыра в груди. Казалось, будто кто-то пытался вырвать сердце. Мои ноги подкосились, и чьи-то руки в перчатках подхватили меня.

— Служба безопасности корпорации выполнила достойную восхищения работу по спасению моего племянника, — сказал Перримид Боросэйжу. — Кажется, это единственный возможный способ общения с террористами. Я приношу свои извинения за то, что я оспаривал ваши методы.

Боросэйж продемонстрировал все свои зубы в подобии улыбки. Он помахал щупом у меня перед глазами, отчего я съежился, сам же он следил за реакцией Перримида.

— Я рад, что ты понял это.

Лицо Перримида оставалось бесстрастным, профессионально непрозрачным, даже когда он украдкой бросил взгляд на мою выжженную грудь.

— Тау сделал правильно, выбрав тебя — и именно тебя, — чтобы уладить эту ситуацию, — пробормотал он. Его взгляд скользнул в сторону.

— Смертоносец, — сказал я на гидранском.

Перримид уставился на меня. Не знаю, отреагировал ли он так на тон моего голоса, или на то, что я произнес что-то, непонятное ему. Он с усилием отвел от меня глаза.

— Теперь, когда он у вас, что вы собираетесь с ним делать?

— Он обвиняется в терроризме, похищении ребенка, еще в полудюжине преступлений против законов корпорации. И, кроме того, он каким-то образом отправил нелегальное сообщение во внешний мир, — перечислил Боросэйж.

— Какое сообщение? — повысил голос Перримид. — Почему мне об этом не сказали?

— Это не в твоей юрисдикции, — ответил Боросэйж крайне самодовольно. — Этот сукин сын взломал программы защиты. Он послал сообщение ФТУ, что тут было все подстроено и чтобы они снова прибыли сюда и провели очередную проверку. — Он посмотрел на меня с искаженным лицом. — Сюда направляется еще одна команда — специальная инспекция, представляющая Испланески, главу Агентства контрактного труда, черт побери! — Его кулаки сжались.

Перримид выругался шепотом.

— Тау знает об этом? Когда они прибывают?

— Они не указали день, — пробормотал Боросэйж. — Но Тау желает, чтобы этот полукровка к тому времени заткнулся. Заткнулся… Вероятно, навсегда.

— Он будет публично казнен? — спросил Перримид, словно это удивило даже его.

— Нет, — нахмурился Боросэйж. — Тау из-за него и так потеряла лицо. Мы здесь о нем позаботимся. Но сначала этот урод расскажет нам все, что знает о ДНО.

— Не стоит беспокоиться. — Перримид, не глядя, махнул рукой в мою сторону. — Он не расскажет вам ничего. Ничего, что вам пригодилось бы. Это сейчас не важно: гидраны потерпели поражение, больше они не хотят быть побитыми и не будут нарываться на драку. У меня есть указания от Тау, что все санкции по отношению к гидранам должны быть приостановлены и уже не стоит преследовать остальных террористов. Дело закончено. Хэньен сам предоставил мне информацию о том, где искать Джеби.

Подняв голову, я заметил, как по лицу Перримида пробежала слабая улыбка.

— Да, — пробормотал он. — Он рассказал мне все. Он не мог остаться в стороне, наблюдая, как гибнет его народ, и по большей части из-за тебя. — Вместо удовольствия на его лице появилось возмущение.

Боросэйж взглянул на меня, потом опять на Перримида. Он дезактивировал щуп, отстучав на своем бедре определенный ритм.

— Это очень плохо. Я разочарован. Но если этого хочет правление… — Он сделал гримасу и пожал плечами. — Мы сделаем второй шаг. Фахд, убери отсюда этого подонка и распорядись насчет его. — Он кивнул в мою сторону.

Фахд взял меня за руку и приставил пистолет к моему виску, наблюдая за реакцией Перримида. Рот Перримида открылся. Он закрыл его, зрачки его расширились.

Я попытался вырваться, но легионеры держали крепко.

— Я требую слушания! — сказал я. — Я гражданин Федерации…

— Где твоя лента данных? — спросил Боросэйж с медленной улыбкой. — Где твои доказательства?

Я оцепенел, вспомнив. На дне реки.

— Я все еще зарегистрирован. Я знаю свой номер.

Боросэйж покачал головой:

— Ты выбросил все это разом, урод, когда пересек реку. Сейчас ты никто, и никто не собирается выпускать тебя.

Я вперил взгляд в стену, мои глаза были такими же пустыми, как мой мозг.

Он внезапно ударил меня в живот, заставив выругаться от боли.

— Никто, урод. Это все, чем ты являешься. Фахд, — указал он на дверь.

— С удовольствием. — Фахд сжал мою руку и повел к выходу.

— Погодите, — сказал Перримид, одним словом, как смертельной угрозой, остановив Фахда на полпути.

Фахд остановил меня, обернувшись, чтобы посмотреть на Перримида.

— Что? — проворчал Боросэйж с подозрением в голосе.

— У меня есть идея, — Перримид сделал шаг вперед, сложив руки за спиной. Он оглядел меня сверху донизу, стараясь не глядеть мне в глаза. — Хорошая идея… Видишь шрамы на его запястье? — указал он на мою руку. — Моя племянница говорила, что он был когда-то рабочим по найму. И он тренировался в костюме фазового поля. Он молод и силен — зачем его терять? Сделайте его рабом. Пошлите его туда, где мой зять работает шефом безопасности. Бурнелл не станет задавать вопросов… Новая инспекция прилетит и улетит, а он ее даже не увидит.

Глаза Боросэйжа расширились: такое насилие ему и в голову не приходило.

— Ты ублюдок, — сказал я.

— Мне хочется, чтобы потом ты жалел, что сегодня я не позволил им убить тебя, — пробормотал Перримид. — Я хочу, чтобы ты вспоминал, что сделал с моей племянницей, с семьей Джеби каждый раз, когда будешь вспоминать этот день. — Он снова посмотрел на Боросэйжа.