Водопад грез - Виндж Джоан - Страница 96

Лампы снова загорелись — и остались включенными, только чуть более тусклыми.

— Что за чертовщина? — крикнул я. Только эхо ответило мне. Больше не дрожал пол, не мерцали лампы, не раздавалось ни звука, кроме моего сбившегося дыхания.

Я тихо выругался, увидев узкий промежуток между запертой дверью и обломком оборудования, перегородившим склад пополам. Взрыв. Только взрыв — и большой — мог объяснить то, что здесь произошло.

Возможно, что прошло не так уж много времени, как казалось. Но вот кто-то открыл дверь. Я был на ногах с первым же звуком, моргая от внезапно яркого света, со сжатыми кулаками.

Я ожидал увидеть кого угодно, но не Бурнелла Натазу, одного, с пустыми руками. Его лицо и униформа были перепачканы чем-то неописуемым. Мои кулаки разжались.

Он выругался, увидев меня, но в глазах его было облегчение.

— Пойдем, — произнес он, указывая кивком на коридор за своей спиной. — Ты нужен мне.

— Да, сэр, — пробормотал я, машинально опуская взгляд.

Он окинул меня удивленным взглядом, словно рассчитывал, что я отреагирую как человек. Словно он забыл, где я находился с тех пор, как он видел меня в последний раз.

— Пожалуйста, — сказал он неловко. — Кот.

Я последовал за ним из комнаты и вниз по коридору.

— Что такое? — спросил я. — Что случилось?

— Взрыв, — он шел, не останавливаясь, мрачный, как смерть.

— В секторе рифа 3F. Синяя команда работала на раскопке. Они повредили карман с газами. Большой карман.

Он внезапно остановился и уставился на меня.

— Как ты узнал?

— Я нашел его как раз перед тем, как Протс вытащил меня из рифа и запер. Инспектора здесь?

Он снова пошел вперед, еще быстрее. Я догнал его.

— Инспектора были как раз там, когда произошел взрыв, — ответил он. — И моя жена.

— Боже, — выдохнул я. — Они…

— Не знаю, — сказал он тяжело. — Никто не знает. В рабочую зону нет доступа. То, что случилось, вызвало что-то вроде обратной связи с нашей энергосистемой. Но вся эта проклятая инфраструктура полетела к чертям. Снаряжение не действует: все надо сначала перепрограммировать, чтобы полученные нами данные имели какой-нибудь смысл. Мы не сможем обнаружить выживших до того, как снова не запустим системы. Но только Богу известно, сколько это займет времени. Вот почему ты нужен мне.

Я покачал головой, не понимая. Он схватил меня за руку, слегка встряхивая.

— Потому что ты… — Урод. Он проглотил это слово. — Телепат. Псион. Проклятье, ты знаешь почему! Ты можешь найти ее… их… — Он снова запнулся. — Я хочу, чтобы ты спас мою жену.

— Я не могу… Я больше не могу делать это. — Мой голос упал, когда я увидел безнадежность в его глазах. — Внутри меня не осталось ничего. Тебе нужен настоящий псион. Тебе нужна Мийа.

— У меня нет Мийи! У тебя ее тоже нет! Ты тоже был в монастыре. Дженас говорил, что он повлиял и на тебя: ты помогал Джеби по дороге в Ривертон. У Джеби что-то осталось, что-то должно остаться и у тебя! — Он встряхнул меня, словно мог таким образом встряхнуть мои пси-способности. — Моя жена видела это — то, как ты можешь читать рифы.

— Это совсем другое. Я…

— Она верила тебе Бог знает почему после всего того горя, что ты причинил нам. Она заставила меня поверить тебе. Сейчас ты можешь отплатить ей, ты, урод, или ты умрешь, пытаясь… — Внезапно в его руке оказалось оружие, направленное на меня. Его рука дрожала.

Я посмотрел на пистолет. Перевел взгляд на него. Он стоял тихо и неподвижно, пока наконец его рука с пистолетом не опустилась, а с ней — и его взгляд.

— Извини, — пробормотал он. Он посмотрел на оружие, словно не понимая, что делает, словно человек, которого много раз побеждали в битве. И убрал оружие.

— Попытаюсь, — пробормотал я. Это все, что я хотел сказать. — Я сделаю все, что в моих силах. Я просто не знаю, получится ли у меня. — Я снова посмотрел на него. — Если бы раньше один человек не приставил к моей голове пистолет, я мог бы остаться телепатом.

Я пошел вперед, и на этот раз ему пришлось догонять меня.

Мы дошли до трамвайной линии, где нас ждал трамвайчик, чтобы отвезти обратно через весь комплекс. Он не говорил ничего во время поездки. Он не спросил меня, что было со мной там, где он нашел меня. Возможно, он знал, как я туда попал. Я не мог представить себе, как это знание влияет на то, что он чувствует сейчас.

Я снова пропустил его вперед, пока мы шли к точке, где я работал, к тому, что осталось от нее. Целая секция армированного коридора, ведущего к раскопкам, обрушилась. Уже работали смены рабочих, разбирая завал, но я понял из их ругани и споров, что взрыв, разрушивший программы, вывел из строя снаряжение по всей линии.

— Протс, — выдохнул я. Он стоял на открытом пространстве за морем пыли, где копошились наемные рабочие, и указывал на дымящиеся обломки. Я стал пробираться к нему.

— Протс! — выкрикнул я. Он поднял глаза, я увидел выражение его лица, когда он узнал меня.

Кто-то схватил меня за руку, чтобы я не успел дойти до Протса. Это был Фенг, мой бывший начальник смены.

— Какого черта ты делаешь здесь? — спросил он. — Где ты был?

— Я был заперт в клозете.

— Что? Предполагалось, что ты будешь здесь. Ты должен был предотвратить это, черт тебя побери!

— Спроси у него! — Я вырвался из рук Фенга, указывая на Протса. Окружающие того чиновники подняли головы. — Спроси у него! — крикнул я.

Натаза подскочил ко мне, отодвигая Фенга, в то время как начальники двинулись к нам навстречу. Протс остался на месте. Я заметил, что он вытер пот со лба, наблюдая, как они приближаются к нам.

— О чем вы? — Это был Сандаски, шеф управления всей разработки. Я помнил его еще с того времени, как был здесь с первой инспекцией. Он посмотрел на Натазу, затем на Фенга, а после на меня, не узнавая. — Почему ты не был на своем объекте?

Я открыл рот — и замер, пытаясь придумать, как заставить их поверить мне или хотя бы как мне объяснить им, что произошло.

— Протс приказал оторвать его от работы как раз тогда, когда он нашел аномалию. — Натаза запнулся, словно подумав о том же, что и я. — Суарез и Тимеб подтвердят, что им было приказано забрать его и изолировать там, где его не найдут инспектора.

— Зачем? — удивленно спросил еще кто-то.

Натаза глубоко вдохнул.

— Об этом вам надо спросить Протса, сэр. — Он взглянул на меня, его рот сжался в узкую линию, взгляд его говорил мне, чтобы я держал свой рот на замке.

Все повернулись, словно в самом деле собирались спросить об этом. Я увидел панику в глазах Протса.

— Хорошо, — сказал мне Натаза. — Что тебе надо, чтобы сделать это?

Использовать свои пси способности. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что он имеет в виду. Я взглянул сквозь шум и движение и не увидел ничего, кроме людей, неотличимых от своего оборудования, когда попытался рассмотреть их глазами мозга.

Я заставил себя посмотреть на них более ясным взглядом, чем тот, который выработался у меня с того момента, как я попал в это место, отупевший от горя, потерянный в рифах. Они сражались, спорили, безнадежно делали все возможное, чтобы спасти друзей и незнакомцев, которые, возможно, уже давно погибли. И затем я попытался выкинуть их из своей головы, чтобы помочь проникнуть в развал, пройти через темноту и найти далекую звезду сознания, коснуться другого человеческого мозга.

И я понял, почему мой дар стал мертвым, как камень, когда я появился здесь, хотя Мийе было легко проникнуть в мой мозг, в мое сердце. Ничто так не удерживает от использования дара, как страх или чувство вины. Как они, земляне, другие твердолобые, забывшие меня, продавшие, отказавшиеся от меня и столкнувшие в пропасть, предавая снова и снова. Немногие из тех, кто с уважением или добротой относились ко мне, с уважением или добротой относились ко всем. Человечность просто сделала и их легкими жертвами.

Гидран во мне всегда будет стремиться чувствовать себя живым, связанным с кем-то так безнадежно, что какая-то часть меня всегда будет желать оставить все, вытерпеть что угодно, лишь бы снова обрести дар.