Наследник чародея - Вольски Пола - Страница 59

— Но, Рил, как же ваши владения, долг перед семьей?

— Вы забыли, что я воевал на стороне белых демонов против гвардейцев. Только на основании этого меня обвинят в измене Ланти-Юму. Мне нельзя возвращаться домой, я лишь тайно навещу своего дядю.

— О, это ужасно! Но еще не поздно помириться c герцогом! Влияние вашего дяди, положение вашей семьи…

— Не имеет значения. Мне это безразлично. Что меня действительно сейчас волнует — ваше решение. Вы пойдете со мной? Мы поженимся, у нас будут дети. С тех пор как мы снова встретились, я понял, почему до сих пор не женат. Уйдемте — мы будем счастливы.

«Да, — подумала она, — мы действительно были бы счастливы. Не так как с лордом Грижни. Второго лорда Грижни никогда не будет. С Рилом все сложилось бы по-другому. Я бы понимала его. Мы бы радовались и печалились вместе. Между нами не было бы недомолвок. У нас родились бы дети, нормальные, здоровые, радующиеся, что они живут под солнцем и что они люди. Счастливые, Любящие дети, не такие, как…»

— А как же Террз?

— Он мог бы пойти с нами.

— Он никогда не покинет эти пещеры.

— Вы так уверены? Он проявляет все больший интерес к внешнему миру. Более того: он очень хочет овладеть искусством магии, а здесь это невозможно.

— И все же мне кажется, что он не пойдет с нами.

— Как знать! Впрочем, Террз вырос, Верран. Он достаточно зрел, чтобы принимать собственные решения. И вероятнее всего, они не будут продиктованы вашими интересами.

— Знаю. Но мысль о том, что я… что я бросаю сына…

— Даже если он этого хочет?

— Единственный человек в этих пещерах… преследуемый герцогскими гвардейцами…

— Вы еще не готовы расстаться с ним?

— Не знаю, — сказала она, покачав головой. — Если сын не воспротивится, то я была бы рада пойти с вами. Как мне этого хочется! Но если Террз упрется, тогда — не знаю. Я не могу ответить прямо сейчас, нужно время, чтобы все обдумать.

Феннахар кивнул, и Верран заметила, что он пытается скрыть разочарование, правда, без особого успеха. Она едва не согласилась уйти с ним. Его доводы почти взяли верх, и слова уже были готовы сорваться с ее губ. Но прежде чем принять окончательное решение, она сказала:

— Давайте закончим с дневниками лорда Грижни. Надо придумать, каким образом их взять…

— Как я понял, они принадлежат вам и вы вольны делать с ними все, что заблагорассудится.

— Верно, но мне кажется, было бы нелишним подготовить кое-какие обоснования. Если Террз найдет их у вас, он будет против.

— А если ему все объяснить — так же, как я все объяснил вам…

— Террз — не я, Рил. Его не волнует, что происходит наверху. Думаю, он любой ценой постарается оставить у себя дневники отца и ради этого может пойти на все.

— Вы недооцениваете мальчика.

— Быть может, но единственная возможность все выяснить — пойти и сказать ему правду. Вы доверились мне только тогда, когда у вас не было выбора. Не попробовать ли тот же метод с моим сыном?

Феннахар неохотно кивнул и после недолгих раздумий спросил:

— До дневников трудно добраться?

— Скажем так, непросто. Они хранятся в самых старых помещениях, называемых Обителью. Комнаты не заперты и не охраняются — вардрулы не прибегают к подобной предосторожности. Однако Террз находится там все время, особенно в последние дни. По дневникам он изучает искусство магии. А после очередного нападения герцогских гвардейцев, он и вовсе забросил все дела и пытается освоить новые способы защиты пещер, понимаете? Он не выходит из Обители ни на минуту. Ничего не ест, если только я его не заставлю, и, по-моему, совсем не спит. Практикуется в магии, больше ничего. Боюсь, как бы силы не покинули его… — Она тяжело вздохнула. — Так что дневники всегда под присмотром.

— Вы отведете меня в Обитель?

— Да, когда все вардрулы уснут. Но Террз — спать не будет.

— Его надо убедить отдохнуть. Воспользуйтесь материнским влиянием.

— У меня его нет.

— Не может не быть. Мальчик изнурен. Конечно же вы убедите его пойти к себе поесть и отдохнуть.

— У него нет своей комнаты. И никогда не было. Он спит у Змадрков в общем гроте.

— Уговорите его прийти сюда, в ваши комнаты. Куда угодно, где вы можете наблюдать за ним.

— Не знаю. Будет нелегко. Постараюсь сделать все что смогу.

— Я приду в Обитель немного позже.

— Да, позже вы сможете прийти за ними.

— Как бы мне хотелось, чтобы вы покинули подземелье вместе со мной. До наступления багрянца осталось совсем недолго, давайте получше обдумаем план.

Она кивнула.

— При всем желании не могу не думать об этом, но я еще даже не поговорила с Террзом. Что, если свершится чудо, и он согласится пойти с нами, а затем выяснится, что мы втайне от него взяли дневники? Он никогда больше не поверит человеку. Рил, давайте подождем немного. Совсем немного…

— Я не могу ждать. Дневники Фал-Грижни необходимо вернуть в Ланти-Юм — это самое важное. И я должен унести их до того, как сюда вернутся герцогские гвардейцы. А они вернутся — мы оба это знаем. Кроме того, проклятие Фал-Грижни может свершиться в любое время — возможно, многие столетия спустя, а возможно, завтра утром. Поэтому у нас нет времени. И вот еще что: только могущественный чародей сможет одолеть заклятие — это мой дядюшка Джин, а он смертельно болен. Боюсь, ему отпущено слишком мало времени. Когда он покинет нас, в мире больше не останется чародея, равного ему по могуществу, не будет никого, кто бы понимал, сколь страшная опасность нам угрожает. Дядя Джин должен получить эти дневники без промедления. Нет, Верран я и так потерял слишком много времени.

У нее не было аргументов.

— Хорошо. Мы отправимся с наступлением багрянца. А до тех пор я хотела бы побыть одна. Мне надо подумать.

Позже, когда свечение стен некоторых туннелей и комнат приобрело каштановый оттенок, что означало переход от пурпура к багрянцу, леди Верран подошла к Обители. Она должна выйти вместе с сыном, чтобы Феннахар понял, что можно украсть дневники.

«Не украсть, — поправила она себя. — Дневники принадлежат мне, и он берет их с моего позволения». Как бы то ни было, ей не удалось полностью оправдать себя. И чем явственней из комнаты доносилось приглушенное бормотание, тем сильнее она нервничала.

Сын с кем-то разговаривает. Она остановилась, прислушалась, и беседа стала отчетливо слышна.

— Незадолго до того, как моя Будущность станет мне братом-супругом.

Верран узнала голос Змадрк Четырнадцатой.

— Верно. От багрянца к багрянцу моя внутренняя дисгармония уменьшается, — пропел в ответ Террз.

— Скоро руу клана совпадет с Лвжирри.

О чем это они говорят? Как только Верран вошла в Обитель, она все поняла. Успехи Террза были более чем очевидны. Руки его изменились: стали светиться и напоминать щупальца, это еще она могла выдержать с известной долей спокойствия, но впервые она видела, что его преображение вышло за пределы простого развития. Уже и руки его, и ноги приобрели свечение, да и тело стало слегка просвечивать. Босые ступни ровно сияли, а в пальцах ног явно отсутствовали кости. Изменения тела, если они и имели место, были скрыты одеждой. Появившийся хиир, однако, не изменил полностью его человеческого облика. Вокруг глаз залегли глубокие тени, изможденное от усталости и бессонницы лицо стало серым. В то же время выглядел он победителем. Четырнадцатая стояла рядом с ним, и их щупальца были сплетены.

Верран подавила в себе удивление и отвращение. Голос ее был спокоен, а речь тиха, как и подобает при обращении к сыну и его Будущности. Приветствия прозвучали на лантийском. Взгляд Террза, холодный и тяжелый, потеплел перед миролюбием матери, похоже, он готовился встретить решительное неодобрение. Удовлетворенный взгляд его красноречиво говорил об этом. Верран быстро оглядела маленькую комнату. У одной стены стоял скат, которым ее сын обычно пользовался, доставая какие-либо предметы. На полу у подножия ската лежали открытая книга, свиток, заметки в кожаном переплете и тоненькая золотая пластина с выгравированными на ней словами и магическими символами — драгоценные реликвии Фал-Грижни с секретами высшей магии. Выказывать повышенный интерес к дневникам было нельзя, Террз моментально бы это заметил, и она отвела взгляд.