Великий Эллипс - Вольски Пола - Страница 122

— Я полагал, что джентльмены займут один паланкин, а мисс Дивер другой, и багаж был размещен соответственно, — сообщил ГишНури. — Поправьте меня, если я сделал что-то не так.

Гирайз уверил его, что все правильно.

— Очень хорошо. Вам нужно знать, что люди Покоя понесут вас на восток, через равнины, самой короткой и прямой дорогой до Джахула, на окраине высадят вас и уйдут. Нельзя менять маршрут или сворачивать с пути, нельзя также задерживать носильщиков после того, как они выполнят задание. Они могут выполнять только две ваши команды: «вперед» и «стоять». Таким образом, вы можете останавливаться с частотой и продолжительностью, которые вам удобны. И еще одно предостережение. Если на пути возникнут трудности — кто-нибудь заболеет, или произойдет несчастный случай, или возникнет иная непредвиденная ситуация такого рода, — люди Покоя не окажут никакой помощи. Они не могут. Понимаете?

Но почему нет? У них какие-то отклонения в психике? — недоумевала Лизелл, но покорно кивнула.

— А если человек Покоя заболеет или поранится? — спросила она.

— Об этом не надо беспокоиться.

Почему? — снова удивилась она, но в это время астромаг вежливым жестом пригласил их занять места, и донимать его вопросами было уже неуместно.

Направляясь к своему паланкину, она прошла поблизости от одного из людей Покоя и расширила ноздри, вдыхая сильный запах ароматических пряностей, исходивший от его одежды, но кроме него она уловила еще один запах — тяжелый и отвратительный. Он не был похож на отталкивающую вонь тела того ночного караульного в Юмо Тауне, скорее он напоминал прогорклое варево, протухшее мясо. Она искоса бросила взгляд на его лицо — бледно-молочные глаза, совсем не авескийские, поблескивали сквозь прорези маски. Приступ легкой дурноты поколебал ее решимость.

Неподходящий момент для нервного расстройства: Гирайз и Каслер уже сидели в своем паланкине. Она сделала глубокий вдох, забралась в свой и плотно закрыла за собой дверь. Темно, как в чулане. Она нащупала ближайшее окно, нашла задвижку и открыла его. Слабый свет рассеял темноту, и она смогла различить на полу паланкина свою сумку и зонтик, а рядом плетеную корзину с крышкой — вероятно, еду. Она высунула голову как раз в тот момент, когда Крылатый ГишНури широко открыл обе створки больших ворот. Ветер и дождь ворвались в каретный сарай, и Лизелл опять спряталась в паланкине. Астромаг звонко хлопнул в ладоши, протараторил непонятные авескийские слова, и люди Покоя подняли свою ношу.

ГишНури еще что-то сказал, и люди Покоя устремились в дождь размеренной механической поступью.

Дождь забарабанил по крыше паланкина. Капли, разбиваясь, фонтаном брызг полетели в окно, и Лизелл закрыла ставни, оставив лишь щелку. Сквозь нее она некоторое время рассматривала тусклые, затопленные водой просторы. Затем передвинулась к другому окну, сквозь которое был виден второй паланкин, двигающийся параллельно с ней. Одно из его окон было приоткрыто, и в нем промелькнуло лицо Гирайза. Она помахала ему, но он никак не отреагировал. Она с раздражением захлопнула ставни. Дождь лил, а люди Покоя все шли вперед.

Время шло, мили уплывали назад, и вот уже серое небо потемнело. Дождь прекратился, и когда ее носильщики достигли относительно чистой каменистой вершины какого-то холма, Лизелл приказала им остановиться, чтобы передохнуть.

Люди Покоя по ее команде встали как вкопанные. Лизелл выглянула вначале из одного окна, потом из другого. Туман и сгущающиеся сумерки не дали ей ничего рассмотреть. Второго паланкина не было видно. Она внимательно осмотрела землю под ногами, но ни одной змейки ей на глаза не попалось. Она осторожно опустила ноги на твердую землю и сделала несколько шагов, затем посмотрела на носильщиков — наблюдают ли они за ней? А может быть, идут следом?

Ничего подобного. Две закутанные в одежды фигуры стояли неподвижно, казалось, не чувствуя ее присутствия, лица в масках смотрели прямо вперед. Она ненадолго удалилась за груду камней, и когда, вернувшись, подошла к паланкину, то увидела коричневого червяка, ползущего по ноге переднего носильщика. Она присмотрелась. Это был не червяк, а маленькая змейка, скорее всего та самая ядовитая гыоюла, о которой ее предупреждали. От неожиданности и испуга она закричала и с запозданием поняла, что этого не надо было делать. Ее крик наверняка встревожит носильщика, он дернется или отпрянет в сторону, и испуганная змея укусит его. Носильщик заболеет или, еще хуже, умрет, и все по ее глупости.

Она могла бы не беспокоиться насчет этого. Человек Покоя не дернулся и не отпрянул. Он даже не посмотрел вниз на тварь, скользящую по его ноге, обутой в сандалию. Он даже не пошевелился.

Его самообладание казалось нечеловеческим. Конечно же, он прав, в таких ситуациях нужно стоять неподвижно, но как он может терпеть такое? Она затаила дыхание, взяла себя в руки и стала наблюдать. Через несколько секунд змейка уползла, и напряжение, висевшее в воздухе, разрядилось.

— Вы в порядке? — кинулась она к носильщику. Он продолжал стоять совершенно неподвижно, его глаза из-под маски неотрывно смотрели в туман, и она вспомнила, что он не знает вонарского языка; ну ничего, она объяснит другим способом. Она показала на его ногу:

— Змея не укусила? Вы не пострадали?

Никаких признаков, что он слышит ее, еще меньше — что понимает. Она посмотрела на его ногу, на ней не было видно никаких следов укуса, но ноги между ремнями сандалий напоминали грязное месиво, распухшее и мертвенное, почти зеленого цвета. Наверное, змея все-таки укусила его, но вторая нога была точно такой же, и было совершенно ясно, что гыоюла не могла укусить и эту ногу. Как бы там ни было, ноги не могли так мгновенно распухнуть и позеленеть. Может быть, они все же не зеленого цвета, может, это всего лишь игра сумеречного света?

И тут она уловила запах тухлого мяса, исходивший от человека Покоя, и внезапный страх охватил ее. Совершенно иррациональный ужас, но она не хотела его показывать. Носильщик невредим, инцидент исчерпан. Она забралась в паланкин и захлопнула за собой дверь.

— Вперед, — приказала Лизелл, и паланкин тронулся с места.

Пока было достаточно светло, чтобы рассмотреть содержимое плетеной корзины, она достала и съела холодный рисовый салат и запила его фруктовым соком из бутылки. Снова начался дождь, опять стало темно. Люди Покоя несли свою ношу на восток, не обращая внимания на темноту, ни на секунду не замедлили они свой размеренный, механический шаг.

Не было ни фонаря, ни свечи. Когда она выглянула из окна, то наткнулась на черную стену мрака; она внимательно прислушалась — и не услышала ничего, кроме шума дождя, воя ветра скрипа деревянного паланкина и шлепанья сандалии по грязи. Второй паланкин должен был быть где-то рядом, но мрак полностью поглотил его, мрак поглотил весь мир. Шлепанье сандалий усыпляло своей ритмичностью, стук дождя по крыше исподволь расслаблял. Влажный мрак навалился на веки, и, опустив их, она уснула.

Было еще темно и все так же шел дождь, когда она проснулась. Ни ритм, ни темп шлепающих сандалий не изменился. Она открыло одно окно и впустила внутрь серый свет. Значит, наступило утро. Она зевнула, протерла глаза и высунула наружу голову, чтобы дождь ополоснул лицо. Окончательно проснувшись, она оглядела окрестности.

Смотреть было особенно не на что. Равнина без конца и края, в сухую погоду, скорее всего — пыльная пустыня, сейчас — море желтоватой грязи. Туман и нависшая облачная громада неба скрывали пейзаж, но она смогла различить скопление низеньких крыш какой-то маленькой деревушки, притулившейся неподалеку. Это еще не Джахул, рано. Втянув голову внутрь, она обратилась ко второму окну. С этой стороны было еще больше грязи, и на незначительном расстоянии, почти параллельно, тем же курсом плыл второй паланкин.

Она выпила немного соку, съела небольшой кусочек лепешки и, откинувшись назад, принялась за чтение. Затем, решив, что окрестности приемлемы для того, чтобы сделать остановку, она приказала остановиться — очень неохотно, поскольку сама мысль, что второй паланкин хоть на метр уйдет вперед, была невыносимой.