Великий Эллипс - Вольски Пола - Страница 147

Если бы у меня была возможность быть самой собой, то я не предложила бы Мильцину IX, королю Нижней Геции, ничего, кроме вежливой любезности. Но вслух она не сказала ничего.

Во Рувиньяк пристально посмотрел на нее и, наконец, спросил:

— Вы хотите довести до конца начатое мероприятие, мисс Дивер?

— Мероприятие. Интересное определение. Я ведь дала слово, не так ли? И, конечно, я все выполню, как и обещала. Я воспользуюсь сегодняшней личной встречей и получу от короля Мильцина обещание продать секрет Искусного Огня Вонару за очень привлекательную цену. Я уполномочена предлагать любую сумму в пределах до двадцати пяти миллионов новых рекко…

— Небольшие изменения на сегодня. Вы можете предлагать до сорока.

— Сорок. Как можно?

— Обстоятельства удручающие.

— Понимаю, — и она снова начала произносить заученный урок, — я воспользуюсь любым аргументом, имеющимся в моем распоряжении, чтобы завоевать расположение его величества к Вонару.

— В том случае, если вам не удастся…

— В крайнем случае, я сделаю все от меня зависящее, чтобы найти место расположения секретной лаборатории умнейшего господина Невенского. Все правильно, замминистра? Вы довольны?

— Тем, как вы зазубрили свой урок? Вполне, — во Рувиньяк изучал ее безупречно раскрашенное лицо. — Но хорошая память — еще не ключ к успеху. Как и решимость, хотя она и помогает. Позвольте мне заметить, что нежелание, напряжение и чувство обиды, которые вы сейчас так явно продемонстрировали, едва ли помогут завоевать расположение его величества.

— Явно?

— Уверяю вас.

— Ну, не беспокойтесь. К тому моменту, когда я столкнусь лицом к лицу с королем, все будет отлично.

— Сомневаюсь. Чувствительность его величества к красоте общеизвестна, но вместе с тем он не лишен тонкого чувства. Вероятно, будет разумнее всего настроиться на свою задачу, тем более, если вы точно вспомните, с какой целью вы ее выполняете.

Ради свободы, подумала Лизелл. Богатство, слава, успех, независимость.

— Это личные причины, эгоистичные, — медленно ответила она. И, секунду помедлив, добавила: — Все это время я ни о чем не могла думать, кроме победы. Я даже не думала, что может быть после, ни разу не останавливалась, чтобы вспомнить, что вы мне говорили при нашей первой встрече, что вы и министерство рассматриваете мой успех как хорошее средство. Я знала это, но всегда сбрасывала со счетов. И вот пришло время платить долги.

— Именно. Но если вы помните тот день в Ширине, то вспомните, что я говорил вам о грейслендской угрозе Вонару. Вы говорите, пришло время платить долги? Старые вонарские долги упорного невежества, политических просчетов и промедления обрушились на наши головы, увеличившись во сто крат. Вам известно, что мы стоим на грани уступки Гаресту провинции Иленс?

— Я читала, что президент и конгресс рассматривают этот вопрос.

— Здесь нечего рассматривать. Грейслендские войска стоят в боевой готовности на границе. И мы не способны сдержать их, у нас нет ни человеческих ресурсов, ни оружия. Смириться с требованием гарестцев — значит лишь выиграть немного времени. Однако в лучшем случае это всего несколько недель, может быть, и меньше. За этим последуют дальнейшие уступки, требования взятки или дани, однажды такой невероятной, что мы окажемся полностью неспособными ее заплатить. Ссылаясь на наше открытое неповиновение, грейслендцы воспользуются предлогом, чтобы начать вторжение, и тогда — конец. Во время гонок вы пересекли не одну страну, покоренную империей. И какое у вас сложилось мнение?

— Я видела больше, чем мне хотелось бы. Я видела ужасные вещи, — без особого энтузиазма признала Лизелл. — Некоторые из них мне бы хотелось навсегда забыть, но я не смогу.

— Скоро то, что вы предпочли бы забыть, повторится в Ширине, в столицах провинций, по всему Вонару. Жестокость, с которой вы столкнулись на короткое время, станет нашей повседневной реальностью. Империя будет разрастаться до тех пор, пока на планете не останется и крошечного уголка, где можно было бы спрятаться от нее.

— Я знаю.

— Вы знаете, но вы не утруждаете себя мыслями об этом, равно как и Вонар не думал об этом лет пятнадцать назад — может быть, двадцать, и даже больше, чтобы иметь более широкое представление. Но я прошу вас сейчас подумать о том, что вы могли бы сделать, чтобы изменить положение дел.

— Вы достаточно ясно изложили свою мысль, замминистра.

— Если вы добьетесь успеха в ходе вашей сегодняшней встречи с гецианским королем, то, значит, вы в силах переломить ситуацию. Вы верите мне?

— Я знаю, что это в равной степени и возможно, и невероятно.

— Забудьте о возможном и невероятном, это ничего не значит. Вы преодолели все преграды, чтобы выиграть в Великом Эллипсе. Это — невероятно. Вы так же преодолеете королевское сопротивление и выиграете Искусный Огонь для Вонара сегодня вечером, если захотите этого. Я нисколько не сомневаюсь в ваших способностях. Единственный вопрос, который реально существует: хотите ли вы этого?

— Да, — она встретилась с ним глазами. — Вы напомнили мне, как много поставлено на карту, и я больше не забуду об этом. Я обещаю приложить все свои силы. Я сделаю все, что смогу.

— Это все, на что я хочу надеяться. Сохраняйте в себе эту решимость, и вы добьетесь успеха.

Во Рувиньяк обладал великим даром убеждения. В этот момент она верила ему.

В дверь постучали, и горничная ответила. В следующую секунду она вошла в гостиную и доложила, что прибыла королевская карета, чтобы доставить победителя Великого Эллипса на прием.

— Могу ли я проводить вас до кареты, мисс Дивер?

— А я могу появляться в компании человека из министерства?

— После сегодняшней встречи это уже не будет иметь никакого значения.

Он предложил ей руку. Лизелл приняла ее и вышла из номера. Она пошла по коридору к лестнице, устланной красным ковром, поскольку не решилась рискнуть в таком платье воспользоваться вечно переполненным лифтом гостиницы.

Спускаясь, замминистра произнес:

— Да, я почти забыл. Несколько дней назад вы спрашивали, нет ли новостей о Меске Заване. Я получил некоторые. Он поправился, но остается в Ульфуде, очевидно, не имея интереса пройти до конца маршрут Великого Эллипса.

— Я удивлена, почему он в таком случае не отправился домой.

— Его там ничего хорошего не ждет, кроме долговой тюрьмы в Аэннорве. Его финансовые обязательства не так уж и велики, но он не может их выполнить, а энорвийский закон довольно суров.

Она молча переварила полученную информацию и беззаботно заметила:

— Я бы хотела помочь этому бедняге. Есть ли у министерства возможность предоставить мне небольшой кредит под доход от продажи гецианской недвижимости, которую я выиграла?

— Наверное, есть такая возможность, — он пытливо посмотрел на нее. — Принимая во внимание счастливый исход услуги, которую вы окажете этим вечером, благодарное министерство окажется вашим должником:

— Подкуп, замминистра?

— Поощрение, мисс Дивер.

Дальше он молча вел ее через фойе, затем через парадную дверь на улицу, где Лизелл ждала королевская карета, украшенная геральдическими знаками гецианского монарха.

Люди на улице стояли и смотрели. Она не знала, надо ли ей помахать им рукой и улыбнуться, или следует просто не заметить их. Она решилась на компромисс — один или два полных достоинства кивка головой. Лакей в великолепной ливрее помог ей сесть в карету и закрыл за ней дверь. Она выглянула из окна, чтобы еще раз посмотреть на неприметную фигуру во Рувиньяка, неподвижно стоявшую у входа в отель, затем карета тронулась, и он исчез.

Путь до дворца Водяных Чар был неблизкий, поскольку дворец находился за пределами Тольца. Лизелл наблюдала, как мощеные улицы с выстроившимися в ряд высокими зданиями из кирпича и камня уступали место немощеным с деревянными домами, которые в свою очередь сменились темными просторами необитаемой болотистой местности. Дорога — извивающаяся между тенистыми рощами, где то тут, то там виднелись лужи, отделенные от заболоченной почвы — скоро стала мостовой, пересекающей непроходимую территорию.