Великий Эллипс - Вольски Пола - Страница 79

Лизелл направилась к проходу, изо всех сил стараясь держаться в тени. По мере приближения песня становилась все громче. Было что-то жуткое и сверхъестественное в этих голосах, что-то нечеловеческое в высоких нотах раздававшегося в ночи сопрано. Она украдкой заглянула за угол. Ничего.

Голоса были не настолько близко, как ей показалось вначале, а может быть, певцы просто отошли подальше. Лизелл сделала несколько шагов вперед. Ее глаза постепенно привыкли к темноте, и она различала кирпичные стены домов по обеим сторонам прохода, но совсем не видела тех таинственных певцов, слыша их где-то совсем рядом. Она дошла до конца проулка и очутилась на неизвестной узкой улочке, среди деревянных домов на сваях с темными окнами, занавешенными тростниковыми циновками. Певцы продолжали оставаться невидимыми, слышны были только их голоса где-то совсем близко от нее.

Она шла на звук по узкой улице, потом свернула на другую, но нигде не нашла и следов тех, кого искала. Миновала лес массивных каменных свай и вновь оказалась на городской площади, недалеко от места, откуда начала свой маршрут. Пение то усиливалось, то снова затихало.

Наваждение. Вероятно, она просмотрела певцов где-то среди свай. Ей нужно было лучше прислушиваться, повнимательнее смотреть по сторонам. Глубоко вдохнув, она задержала дыхание и закрыла глаза.

Кто-то коснулся ее плеча. Приглушенно вскрикнув, она обернулась — перед ней стояла высокая фигура в сером мундире. Грейслендский солдат. Ненавижу. Тревога и враждебность сменились удивлением, когда она узнала главнокомандующего.

— Каслер! Откуда вы здесь? — рядом с ним она уже могла не бояться, что на нее обратят внимание грейслендские часовые или кто иной, но, тем не менее, понизила голос до шепота.

— Из дома Действующего Правителя Янзтофа. Он узнал, что я в городе, и пригласил провести ночь в его доме, — тем же шепотом ответил ей Каслер. — Я совершенно не удивился, встретив здесь вас.

— У меня есть на то причина.

— Правда? Конечно, вы не могли выйти просто так.

Он не сводил глаз с ее лица, хотя влажная одежда четко обрисовывала все выпуклости ее тела.

— Вы ведь тоже услышали это, не так ли? — спросил Каслер.

Она уставилась на него, мгновенно потеряв дар речи.

— Вы слышали голоса, они звали вас, — подсказал он ей, — вы почувствовали силу.

— Я почувствовала… что-то. Не могу точно описать, что, — медленно ответила Лизелл. — Я подумала, может быть, это какой-то национальный обряд, который мне было бы интересно посмотреть.

— Это больше чем обряд. Не пытайтесь дать этому рациональное объяснение, в данном случае это не поможет. Прислушайтесь к своему внутреннему голосу. Что он говорит вам?

— Ничего. Я не понимаю. Я не понимаю, о чем вы говорите. Мне лучше вернуться назад, в свой номер.

— Я не хотел напугать вас.

— Вы и не напугали меня. Просто это место, голоса, в них что-то такое странное, что-то, что вызывает беспокойство. Они нервируют меня… — Она почувствовала, как жалко звучит ее голос, и быстро закончила: — Возможно, я немного не в себе.

— Вы абсолютно адекватны, и ваш страх основывается на инстинктивном чувствовании звука. Но я прошу вас не уходить. Это не совсем безопасно. Что-то должно здесь произойти.

— Что вы имеете в виду?

— Силу, которая концентрируется вокруг нас, кроме того, я чувствую приближение опасности с высокой степенью реализации.

— Что-то должно произойти?

— Я не умею предсказывать. Я знаю только, что надвигается нечто странное и что мы в точке пересечения сверхъестественных сил, порожденных объединенным сознанием.

— Эти голоса оттуда?..

— Да, это — источник.

— Кому или чему принадлежат эти голоса?

— Дикарям джунглей, я полагаю. У них могущественные шаманы. Не знаю, верите вы мне или нет, но я бы попросил вас об одном одолжении. Будьте снисходительны к моей прихоти, давайте уйдем отсюда. Пожалуйста.

— Конечно, если вы просите, — ответила она, не задумываясь. Его просьба была странной, хотя в эту минуту она безоговорочно верила Сторнзофу. — Куда мы пойдем?

— Сила привязана к этому месту, поэтому, я думаю, нам не нужно уходить далеко.

Он предложил ей руку, и она приняла ее. Ей показалось, что между ними пролетела искра. Интересно, он тоже это почувствовал? Она посмотрела ему в глаза и забыла обо всех сверхъестественных силах, о высокой степени реализации опасности, забыла на время даже о Великом Эллипсе, забыла обо всем — существовало только тепло, которое перетекало из его руки в ее.

Ей не хотелось думать или идти куда-либо, но он вел ее по маленькой полутемной улочке, и она подчинялась ему без сопротивления. Они не успели сделать и дюжины шагов, как услышали приглушенный звук грома, доносившегося словно из-под земли, и мостовая задрожала у нее под ногами. У Лизелл перехватило дыхание, она зашаталась, но устояла на ногах.

— Ну ничего себе! — воскликнула она.

— Пойдем, пойдем — торопил ее Каслер. Его спокойный голос звучал странно на фоне сверхъестественного пения.

Земля под их ногами вновь содрогнулась. Лизелл потеряла равновесие, ее так сильно качнуло вперед, что она упала бы, не подхвати ее Каслер. На секунду она вцепилась в него, затем отпустила и позволила увести себя с накренившейся улицы на пригорок, с которого открывался вид на площадь.

Ночь уже нельзя было назвать спокойной. В окнах домов зажегся свет, и Лизелл увидела на брусчатке неровные трещины разломов. Мужчины, женщины и дети в ночных рубашках и пижамах выбегали из близлежащих домов. Послышался нестройный хор испуганных голосов, который перешел в истошные вопли, когда гул подземного грома раздался вновь и земля раскололась. Фигуры в белом неуклюже попадали, а маленький купол, венчавший резиденцию правителя, полетел вниз и с грохотом ударился о мостовую. В то же самое время уличные фонари, стоявшие по периметру площади, начали один за другим быстро валиться на землю и, едва коснувшись ее, гасли. Темнота накрыла площадь и тут же отступила: от упавшего фонаря загорелась сухая циновка, закрывавшая чье-то окно. Паника и крики усилились.

Гирайз! Он где-то там, в этом аду. Лизелл стиснула зубы.

— С ним ничего не случится, — успокоил ее Каслер.

— Что?

— В'Ализанте не пострадает. Я думаю, никто не пострадает — силы направлены не на это.

— Откуда вы знаете, на что они направлены?

— Я так чувствую. Вам не нужно бояться за своего друга.

— Я бы тоже хотела знать все это наверняка. Но позвольте заверить вас, что благополучие господина в'Ализанте меня абсолютно не интересует.

— Возможно, вы обманываете саму себя.

— Нет, — она заколебалась. — Что заставляет вас так думать?

— То, что вы сейчас очень сильно сжали мне руку.

— Ой, извините, — она выпустила его ладонь и тут же пожалела об этом, лишившись успокаивающего тепла.

— Смотрите, — произнес Каслер, — кто-то уже потушил огонь. Толчки прекратились. Разрушений больше не будет, все закончилось.

— Это тоже предчувствие?

— Не только. Послушайте. Что вы слышите? Вернее — чего не слышите?

— Пения. Голоса — их больше нет.

— Они сделали все, что было нужно.

— А что им нужно? Разрушить собственный город?

— Площадь и стоящие на ней здания построены выходцами с запада. Они не принадлежат этому народу. Я не думаю, что ягарцы будут оплакивать эту потерю.

— Но полковник Эрментроф и ваш действующий правитель Янзтоф увидят случившееся в ином свете. Они не раздумывая выразят свое неудовольствие, и ягарцам придется заплатить не малую цену. Разве за этим не последует репрессий?

— Возможно.

— Грейслендские дисциплинарные меры печально известны, в Ксо-Ксо значительно снизилась численность населения.

— Последствия маловероятны. Официально грейслендцы не признают существование сверхъестественных сил. Наказать ягарцев — значит признать, что это их стараниями разрушена площадь. Но как могут эти отсталые дикари управлять силами природы? Обвинить ягарцев значило бы признать сверхъестественность случившегося, а это то, что мои соотечественники открыто не признают. А если нет преступления, то нет и виновного, а нет виновного — нет и наказания.