Братство волка - Фарланд Дэвид - Страница 13

Он оглянулся, от души надеясь, что его догоняет не разбойник и не убийца. Сквозь густой туман ничего было не разглядеть.

Свернув в поле, он потянулся было за мечом, но в эгот момент сквозь туман проступила фигура огромного всадника.

Это был барон Полл.

— Вот мы и встретились! — вскричал толстый рыцарь, рискованно гарцуя на своем скакуне. Тот испуганно озирался, выкатив глаза и прижимая уши, словно опасался, что хозяин вот-вот даст ему хорошего пинка.

— Не поехал на юг? А как же твои драгоценности? — спросил Роланд.

— К черту драгоценности. Что до меня, то пусть их хоть слуги сопрут. А потом разбираются с моей мегерой! — проревел барон. — Ты был прав. Чем стать разжиревшим стариком, лучше умереть молодым, пока кровь в жилах горяча.

— Я этого не говорил, — возразил Роланд.

— Тьфу! Это сказали твои глаза, приятель. Роланд вложил меч в ножны.

— Что ж, коль глаза мои так красноречивы, пожалуй, дам-ка я отдых своему непослушному языку. И направил лошадь вперед, в туман.

Глава 3

Праздник Урожая

Миррима проснулась на рассвете со слезами на глазах. Смахнула и удивилась, что за странная меланхолия охватывает ее по утрам вот уже три дня. Даже самой себе она не смогла бы объяснить, почему во сне плакала.

Причин для этого не было. Наступал последний день Праздника Урожая, великого торжества — самый счастливый день в году.

И перемены, которые произошли в жизни Мирримы за последнее время, тоже нельзя было назвать неудачными. Ночевала она теперь не в лачуге под Баннисфером, а в собственной комнате в Королевской Башне замка Сильварреста. Ее муж довольно состоятельный рыцарь, и всего через три дня, проведенных в замке, она подружилась с молодой королевой Иом Ордин. Сестры и мать переехали вслед за ней в замок и живут теперь в башне Посвященных, где за ними хороший уход.

Если причины для чего-то и были, то только для радости. И все же Мирриму мучил страх, будто судьба уже занесла над ней карающую руку.

Из окна, от Башни Посвященных, доносилось пение Способствующих. Не одна тысяча человек явилась сюда на прошлой неделе, чтобы предложить королю силу, ум или жизнестойкость. Однако Габорн, Связанный Обетом, поклялся не принимать дары, если их отдают неохотно, и до сих пор не взял себе ни одного дара. При дворе стали бояться, что он и вовсе откажется от старого обычая, но другим принимать дары новый король не запретил.

Запас форсиблей в замке Сильварреста казался бесконечным, и Главный Способствующий вместе со своими учениками трудился денно и нощно целую неделю, однако в Башне Посвященных оставалось еще достаточно места, дабы восстановить уничтоженную армию королевства.

В дверь тихо постучали, и Миррима, повернув голову на атласных простынях, взглянула на окно эркера. Там за стеклами витража, на котором был изображен зеленый плющ и воркующие голубки на голубом фоне, едва брезжил рассвет. Она догадалась, что именно этот стук ее и разбудил.

— Кто там?

— Я, — ответил Боринсон.

Она отбросила простыню, вскочила, подбежала к двери и распахнула ее. Боринсон стоял на пороге, держа в руке фонарь, крохотный огонек которого затрепетал на сквозняке. В темноте он показался ей огромным. Он ухмылялся, словно хотел отпустить какую-то шутку. Голубые глаза его блестели, рыжая борода топорщилась.

— Тебе незачем стучать, — засмеялась Миррима. Они были женаты вот уже четыре дня, но три из них он провел на охоте. Больше всего Мирриму удивляло то, что до сих пор они так и не стали настоящими супругами.

Сэр Боринсон, казалось, был влюблен в нее без памяти, но в первую брачную ночь, когда она приготовилась отправиться вместе с ним в спальню, сказал только: «Никому еще не удавалось, милая, ночью наслаждаться женщиной и одновременно охотиться в Даннвуде».

Любовного опыта у Мирримы не было. И она не знала, должна ли она обидеться или нет. Она не понимала, почему он уезжает. Может быть, боевые раны вынуждают его воздержаться от схватки любовной. А может быть, Боринсон и не был влюблен и женился на ней только потому, что так велел Габорн.

И она обижалась и недоумевала три дня, и с нетерпением ждала его возвращения. И вот он вернулся.

— Я боялся, что ты еще спишь, — сказал он.

Шагнув через порог, он одарил ее коротким поцелуем, не выпустив из руки фонаря. Миррима забрала фонарь и поставила на сундук.

— Глупости, — сказала она. — Мы ведь муж и жена.

Она еще раз пылко поцеловала его и потянула в сторону постели. «Теперь-то уж, — подумала Миррима, — он останется».

Но тут же и пожалела. Он был испачкан донельзя, грязь покрыла кольчугу коркой. Постельное белье будет не отстирать.

— О, с этим придется подождать, — ухмыльнулся Боринсон. — Конечно, не очень долго. Только дай мне отмыться.

Она посмотрела ему в лицо. Печаль, владевшая ею еще столь недавно, рассеялась без следа.

— Тогда иди скорей.

— Потерпи немного, — хохотнул Боринсон. — Я хочу тебе кое-что показать.

— Ты убил для меня кабана к Празднику Урожая? — засмеялась она.

— Не кабана, — ответил он. — Это была необычная охота.

— Ах, мой лорд, нам, пожалуй, хватило бы на обед и кролика, — поддразнила она. — Но не меньше. Полевых мышей я не люблю с детства.

Боринсон загадочно улыбнулся.

— Идем. Поторопись.

Он подошел к гардеробу и достал оттуда простое голубое платье. Миррима сбросила ночную рубашку, надела платье и принялась зашнуровывать корсаж. Боринсон ждал, радуясь ее поспешности и любопытству. Она надела первые попавшиеся башмаки и через мгновение оказалась на лестнице, так что ему же пришлось еще догонять.

— Охота прошла неудачно, — сказал Боринсон, беря се под руку. — Мы потеряли людей.

Миррима вопросительно взглянула на мужа. В лесу все еще рыскали мохнатые черные нелюди и великаны Фрот. Радж Ахтен, неделю назад отступив на юг, оставил их здесь, потому что все они чересчур вымотались, чтобы отступать вместе с войском. Не с ними ли была схватка?

— Потеряли людей?

Он кивнул, не желая говорить больше.

Вскоре они выбрались на вымощенную булыжником улицу. Лица обжег рассветный холод, от дыхания изо рта вырывался пар. Боринсон с Мирримой прошли под опускной решеткой Королевских Ворот и стремительно зашагали по Торговой улице к городским воротам. Там возле рва, сразу за подъемным мостом, собралась огромная толпа.