Братство волка - Фарланд Дэвид - Страница 42

«То же относится и к людям, — подумала она. — Даже к таким старым, толстым рыцарям, которые могли бы уже научиться смотреть повнимательнее». Слезы снова подступили к глазам.

— Все уже забыто, сэр Пузан, — беззаботно сказала Аверан, стараясь не выдать голосом свою боль.

— Смелее, дитя, ругай меня, если тебе от этого будет легче, — сказал толстый рыцарь. — Можешь не стесняться!

Аверан и хотелось бы попридержать язык, но выносить боль становилось все труднее. Однако и быть слишком грубой с лордом она не смела.

— Пожалуйста — сэр Обжора, сэр Толстопуз, сэр Бочонок.

— Не стесняйся, не стесняйся, — хмуро сказал Полл.

— Он барон, — поправил девочку Роланд, — и ему более приличествует зваться барон Бочонок.

Аверан слабо улыбнулась, шмыгнула носом и утерла слезы, пусть не надолго, но все-таки облегчив душу.

Барон Полл спросил:

— Куда ты направлялась? Ты везешь важное послание?

Аверан задумалась. Это было самое важное за всю ее жизнь послание, которое ей поручили: весть о вторжении.

— Палдан уже должен знать, — честно ответила она. — К Башне Хаберд с гор спустились опустошители. Сейчас Башни Хаберд, наверное, уже нет. Я должна была отвезти сообщение герцогу Палдану, но, кроме меня, к нему выслали вестников на сильных конях. На самом деле мастер Бранд отослал меня только для того, чтобы спасти мне жизнь.

— Одного вестника мы нашли, — сказал барон Полл, — днем. Он упал и сильно расшибся, так что, думаю я, нужно все-таки доставить Палдану твое послание. Новости нынче — хуже некуда. Король умер, Радж Ахтен под Каррисом — все сразу! Да еще и опустошители.

— Мы едем на север, в Гередон, — Роланд сел попрямее. — Отвезем твою весть Палдану в Каррис — а потом и королю.

Барон Полл добавил:

— Мы можем доехать с тобой до Карриса, а там расстанемся.

Аверан вспомнила совет Бранда искать надежного укрытия на севере.

— Не хочу в Каррис, — сказала она. — Я поеду с вами в Гередон!

— В Гередон? — переспросил барон. — Зачем? Кругом люди Радж Ахтена, и дорога будет очень опасной. Не за чем тебе ехать. Мы сами отвезем послание.

— Я знаю дорогу в Гередон, — сказала Аверан. — Знаю горы и тропы в горах, знаю, где легче и быстрее проехать верхом. Я могу вас проводить.

— Ты туда летала? — спросил барон Полл.

— Да, два раза, — солгала Аверан. Она видела карты, помнила расположение местности. Но сама не летала даже до Флидса.

Мужчины многозначительно переглянулись. Помощь проводника была бы кстати.

— Нет, у нас ведь только две лошади, — сказал Роланд. — Нам придется оставить тебя где-нибудь в спокойном месте.

— Я могу ехать с вами, — обратилась к нему Аверан. Конь барона не выдержал бы никакой дополнительной тяжести, даже девятилетней девочки. — Я маленькая, и у меня есть дары силы и жизнестойкости. Когда лошадь устанет, я могу слезть и бежать рядом.

Сейчас это вдруг стало для нее очень важным. Она захотела в Гередон; неизвестно почему, ей вдруг до смерти захотелось туда попасть. Послание герцогу было тоже, конечно, важно, но желание ее стало почти невыносимым. Аверан даже задрожала от нетерпения. Она поняла и куда хочет ехать. Закрыв глаза, она вдруг припомнила карту: в центре Гередона, почти за девятьсот миль к северу отсюда, за Даркинскими холмами стоит замок Сильварреста. Внутренним взором Аверан увидела нечто, похожее на сияющий зеленый самоцвет.

— У тебя в Гередоне есть родня? — спросил барон Полл.

— Нет, — призналась она. — Настоящей — нет. И все-таки ей необходимо было туда попасть.

— Зачем же тебе туда ехать? — спросил Роланд.

Аверан понимала, что она еще мала, совсем ребенок, и потому взрослые полагают, будто она, как все дети, капризничает и упрямится без причины. Но она была не похожа на других детей, никогда. Бранд говорил, что выбрал ее среди остальных сирот в Мистаррии потому, что, посмотрев ей в глаза, увидел взгляд старой женщины. За свою короткую жизнь она пережила больше других.

— Я туда и собиралась, — солгала она, — после того, как отвезла бы послание герцогу Палдану. В замке Сильварреста живет сестра моего мастера Бранда. Он надеялся, что она меня примет. Дал письмо для нее и денег на мое содержание.

Она побренчала привязанным к поясу кошельком.

Роланд не захотел взглянуть на письмо. Слова на бумаге были ему непонятны. А барон Полл был ленив. И тоже не пожелал утруждать себя чтением. Аверан же подумала, что деньги в кошельке убедят их больше слов.

— А что с твоей питомицей? — спросил барон Полл, кивая на зеленую женщину. — Думаешь, она последует за нами?

— Ее мы оставим, — ответила Аверан, хотя внутренний голос подсказывал не оставлять это странное существо. Вдруг барон прав? Вдруг какая-то сила вызвала это существо именно для нее? Отказываться от зеленой женщины в таком случае глупо или даже опасно. Но Аверан не представляла себе, что с ней делать.

Барон Полл призадумался. Потом твердо сказал:

— Нет, в такую даль мы тебя не повезем. Расстанемся где-нибудь в безопасном месте, коли хочешь — севернее Карриса. У меня там в одном маленьком городке кузина. Она поможет тебя пристроить.

Аверан уже приходилось иметь дело с лордами. Господа тоже, бывает, принимают опрометчивые решения, но совсем не любят, когда им указывают на их ошибки. По тону барона она поняла, что на большее нечего и рассчитывать.

Но про себя поклялась: если ее оставят, она все равно побежит за ними пешком и не отстанет ни на шаг.

Аверан сбегала за пегой кобылой Роланда, привела чалого жеребца барона Полла, и они стали собираться в дорогу. Солнце почти уже село, а хозяин хижины так и не вернулся домой.

Барон Полл собрал в саду немного груш и яблок, прихватил с огорода за хижиной репы и лука. Во дворе бродили вперевалку несколько тощих утят месяцев двух от роду. Их барон Полл не тронул.

Аверан попыталась представить себе, кто здесь живет. Может быть, старый дровосек — ведь сад слишком мал, чтобы прокормить даже одного человека, зато на южных холмах растет лес. Что же он подумает, увидев у себя мертвого пса и мертвого граака? Она открыла кошелек, который дал ей Бранд, и обнаружила там, кроме нескольких северных монет, пару золотых торговых колец, которые были в ходу у купцов Индопала. Кольца, помеченные гербами Муйатина, весили столько же, сколько и монеты, но их можно было носить на пальцах рук и ног или на шнурке, и потому они реже терялись.