Ларт Многодобрый - Плахотникова Елена - Страница 115

– Что-то устал я сегодня, – вздохнул прорицатель. – Говорю такое, о чем и думать не надо бы. Прости, Многодобрый, мой глупый язык. И все остальные меня простите.

А всех остальных у костра оставались только Крант, Малек и девчонка.

– Я никого не хотел обидеть. Воссоздателем клянусь!

– Кем?! – не врубился я.

– Воссоздателем, – повторил дед и поклонился еще ниже.

Пока я соображал, нет ли у старца проблем с дикцией, пока на Кранта и Малька глазел, дед тихо ушел. Вместе с девчонкой.

– Чего это с ним?

– Он обидел тебя, господин.

– Тем, что про ипш рассказал? Так это…

– Нет.

Малек замолчал. И, похоже, в ближайшее время говорить не собирался. Заставлять его мне не хотелось.

– Крант, может, ты объяснишь?

Нортор неохотно шевельнулся, подбросил в костер несколько поальих лепешек, а сверху горсть семян, что придавали дыму хвойный аромат. Потом дотянулся до кувшина и разлил по чашам красное.

– Ну ладно, Крант, не хочешь говорить…

Оберегатель быстро вылил в себя вино и повернулся ко мне. Глаза его хищно блеснули.

– Нутер, он обидел тебя. Когда заговорил о норторах и ипшах возле твоего костра.

– Подожди, а если б он сказал это возле чужого?..

– Только тебе служат нортор и ипша.

Счастливой улыбку Кранта я бы не назвал. Веселой тоже. Но кой-чего я понял. Типа не хочешь обидеть хозяина, не ругай его собаку.

– Ладно, Крант, а кем он тут клялся, знаешь?

– Он долго жил среди ильтов.

– С чего ты взял?

– Только они верят в Воссоздателя.

– А подробнее можно?

Оказалось, можно.

Мир, где прежде жили ильты, был создан Создателем. Как и бесчисленное количество других миров. И едва не погиб, как бесчисленное количество других миров. В нем тоже не было того совершенства, к которому стремился Создатель. Но один из Учеников (ильты считают его Первейшим и Мудрейшим) решил, что мир прекрасен и в своем несовершенстве. Долго просил Ученик Учителя, и тот уступил его просьбе. Снял с себя маску Разрушителя и пошел создавать новый мир. Прекраснее и совершеннее прежних. А Ученик остался возле недоразрушенного мира и начал воссоздавать его. Но остальные Ученики, видя печаль Учителя, решили, что оставшийся мир огорчает его. Своим несовершенством. И тогда, тайком друг от друга и от Учителя (ведь Учитель дал слово!) они стали возвращаться к несовершенному миру, чтобы разрушить его. Но у мира нашелся надежный Защитник – Первейший Ученик Создателя. И всякий раз он побеждал и прогонял своего противника, и всякий раз воссоздавал разрушенное. Долгой была эта странная война, забылось имя Первого Ученика, Воссоздателем стали называть его. Но как-то сговорились Ученики и все вместе пришли к несовершенному миру. И случилась битва. Страшная и ужасная. Ибо Воссоздатель перестал щадить побежденных противников. Он начал их убивать! Но с каждым павшим погибало что-то в любимом мире Воссоздателя. Ведь все Ученики помогали творить миры, и каждый вкладывал в творенье что-то свое. Понял тогда Защитник, что не защитить ему любимый мир. И решил спасти хоть творение свое – ильтов. Отправил он свой глаз искать мир, что родился сам по себе. Создатель никогда не трогал такие миры, не пытался улучшить их. Ибо легче создать новое, чем переделать уже сотворенное. И когда самородный мир был найден, оторвал Воссоздатель свое крыло и сделал мост между мирами. Перешли ильты в новый мир, и разрушился чудный мост. Чтобы ни один враг не смог пройти по нему. Но по-прежнему Воссоздатель оберегает своих детей, хоть и не может каждую ночь смотреть на них. Когда к миру приближается враг, глаз Воссоздателя становится кровавым и три дня и три ночи висит над миром. Тогда ильты начинают готовиться к битве. Они знают, что часть своих врагов Воссоздатель подарит им. Чтобы ильты не забыли, как надо сражаться. Чтобы не превратились в слабых и ленивых, как все остальные в этом мире.

Крант замолчал, а я покрутил головой от полноты чувств.

– Ну ни фига себе сказочка на ночь глядя! Что, так и было, как там ильты напридумывали?

Крант налил еще вина, выпил свою порцию и только потом ответил:

– Ильты пришли в наш мир самыми последними. Когда война Мостов и Башен почти закончилась. Воспользовались одним из последних Мостов. Ильты называют себя лучшими воинами. И это почти истина.

– Почти?.. Они такие крутые, что могут сражаться с норторами на равных?

– Могут, нутер.

Не знаю, почему я вдруг вспомнил норторов. Есть еще тиу, ипши, да и народ Марлы не из самых слабых бойцов. Но… что сказал, то сказал. Норторы, значит, норторы. Не зря ведь все остальные их, мягко говоря, опасаются.

– И победить нортора могут?

– Могут. Иногда.

– Обычного или такого, как ты?

– Обычного. Оберегатели не сражаются.

– Правда, что ли?

– Я истину говорю, нутер.

Кажется, Крант слегка обиделся.

– Да уж видел я, как ты не сражался на Дороге. Метровый вал из трупов навалил.

– Я не сражался! Я оберегал тебя!

– А это не одно и то же?

– Нет! – Вот теперь Крант обиделся без «кажется».

– Ну ладно, оберегал, значит, оберегал. Благодарю за службу. – Рявкать «служу тебе, любимый хозяин!», Крант не стал. И я спросил: – А чего-нибудь еще про ильтов ты знаешь?

– Знаю.

Угу. Типа врага надо знать в лицо.

Но озвучивать это я не стал. Чтобы не сбивать Кранта с мысли.

– Ильтов много. Они живут там, где другие не могут. Умеют довольствоваться малым. – Сказал и вздохнул. Горестно так.

– Ты тоже умеешь, – утешил я Кранта.

Но он глянул на меня так, будто укусить хотел.

– Нутер, меня учили. Очень долго. А ильты рождаются такими. И если б жили так же долго, как норторы, то… – Еще один горестный вздох.

– А они рано умирают?

– Нет. Не рано. Но их жизнь короче. А еще у них много детей. Не все дети становятся взрослыми, но из тех, кто выживает, получаются сильные бойцы.

– Вы воюете с ними?

– Норторам не нужны земли ильтов.

Гордо так. Типа мы в подачках не нуждаемся.

– Почему не нужны?

– Много песка, много горячего камня, много солнца, мало воды и пищи.

– Блин, и им нравится жить в пустыне?

– Ильты говорят, что это не пустыня. Настоящие пустыни остались в прежнем мире.

– Ни фига себе! Тогда понятно, почему они стали плодиться, как тараканы.

– Как кто?..

– Забудь. Лучше ответь: много детей – это сколько?

Если по десять-пятнадцать в одной семье, то еще при моей жизни тут может начаться такое!..

– Три или четыре.

– И это «много»?! Ты чего? Совсем считать не умеешь?

– Нутер… – Чаша в руке Кранта вдруг треснула и развалилась надвое. А он будто и не заметил этого. – Ильтов много. Больше, чем норторов. И с каждым годом становится больше.

– Ну это понятно. А сколько детей в норторской семье?

– Один. Потом второй.

– Ну понятно, что сначала один, а потом второй. Вы ведь не тиу, где двойня – это минимум.

– Ты не понял, нутер. Второй ребенок приходит, когда первый уже ушел.

– Как «ушел»? В смысле, умер?

– Не умер. Вырос!

– Что, совсем? И сколько лет на это надо?

– Сорок или пятьдесят.

– Сколько?!

Удивил меня Крант. Совсем не слабо удивил. Это сколько ж лет ему? Если только в пятьдесят они выбираются из подросткового возраста.

– Ну понятно теперь, почему третьего ребенка вы не успеваете родить.

Крант громко брякнул осколками чаши и осторожно – очень осторожно! – положил их в огонь. Будто трудную и особо сложную работу выполнил.

– Нутер, ты опять не понял. – Оберегатель мельком глянул на меня. Костер в его глазах казался красным. – Третий ребенок придет, если он нужнее жизни.

– Как это? Чьей жизни?

Такого я точно не понял. И догадываться не собирался.

– Жен среди норторов меньше, чем мужей, – сообщил Крант, словно это могло мне что-то объяснить.