Ларт Многодобрый - Плахотникова Елена - Страница 69

Короче, Лёха, ты на фига за этот камень зашел? Подумать в уединении? Не можешь, как другие, из седла? Тогда присаживайся и думай. Только штаны снять не забудь. А то мечтатель-романтик нашелся. Проще надо быть. Проще и практичнее. Сначала дело, а потом уже все остальное.

Ну вот, поговорил с собой, как мужик с мужиком, и сразу на душе полегчало. И не только на душе. А все-таки надо было прихватить передвижной усул. Путешествовали бы с комфортом. Без этих «девочки налево, мальчики направо». А если во время движения приспичит, выкручивайся как можешь.

Но место реально странное. И замаскировано хорошо. С дороги не разглядишь. Скала и никакого входа. А расщелина немаленькая в ней…

Блин! И выхода не видно!.. А где же я?..

Стоп, Лёха! Отставить панику.

Выход найдешь, когда уходить будешь. А сейчас шагом марш вперед. И держи ушки на макушке.

Это уже не трещинка в скале, не секретная ложбинка, которую пройдешь и не заметишь. Тут целая долина. И что-то я не вижу плаката «Добро пожаловать!». А незваных гостей в горах не только улыбками встречают. Могут и еще кое-чем. Погорячее. Такой вот закон гор в моем родном мире. Если здесь все по-другому, то я страшно рад за этот мир.

Прям до дрожи в коленях рад и до мурашек меж лопатками.

Вот как глянул на местную достопримечательность, так сразу и понял, почему тут толпы туристов не бродят. Один я. Как из гнезда выпал.

Серая земля, серые деревья, серые тени от серых деревьев. Изломанные, острые. На такую тень и наступать не хочется. Как бы сапог не пропороть.

Тени лежат на песке. И весь берег кажется большим листом, на котором написаны странные знаки.

Создали знаки на песке вода и ветер.

Какой огонь стеклом сделал песок?

Какая сила сохранила знаки эти?

Берег только похож на песчаный. Но ни одна песчинка не шевельнулась под моей ногой. И следов за мной не оставалось Будто по льду я шел. Или по стеклу.

Река тоже стала льдом, в который вмерзли обитатели реки

И не только реки.

Это зубастое и хвостатое «одеяло» здорово похоже на морского ската. Но если бы вдруг выяснилось, что оно умеет и летать, я бы не удивился. Всаднику на рогатом коне тоже нечего делать в реке. Как и странной твари – гибриду волка и дракона Не знаю, как эту зверушку звали при жизни, но…

Ипша.

Ни фига себе! Это так, получается, выглядит Малек, когда обрастает шерстью?

Мама, роди меня обратно, я боюсь жить в этом мире!..

В мире, где колесный пароход соседствует с птеродактилем. И ящерка больше корабля.

Не-э. Или у меня не то с глазомером, или я не туда попал.

Ну не должен винт самолета торчать из шеи динозавра. Торчит. И самолет в наличии имеется. Только без крыла. Выступать оно должно изо льда. Не выступает.

Блин, да куда же я попал?! Это не долина, а музей ледяных фигур какой-то!

Ты смотришь на Реку Времени.

– На реку. Смотрю. Ну да. В нормальной реке – вода, а здесь время, значится…

Странно звучал мой голос. Будто каждое слово замирало возле моего рта, покрывалось льдом и добавлялось в реку еще одним экспонатом.

Единорог и что-то спрутообразное.

Богомол, метра под два ростом, и рыцарь. Без коня и головы. Но с мечом. Что застрял в теле насекомого-переростка.

– Река времени, значится? Так время… оно того… не должно вроде останавливаться.

Здесь будет использовано сильное заклинание. Слишком сильное для этого мира.

– Будет? Или было?

Будет.

– Когда?

Через семьсот пятьдесят два Прихода.

– До этого же охренеть сколько времени еще! Почему сейчас все застыло?

Тебе не хватит жизни, чтобы понять. А мне не хватит вечности, чтобы объяснить. Тебе.

– Так чего я тогда делаю здесь?

Теряешь свое время, Хранитель Тиа. А у тебя еще много дел.

– Блин, кто ты?

А в ответ тишина.

– Как отсюда выбраться, скажи!..

И уже не слова мои, буквы замерзают. И осыпают меня серыми колючими снежинками.

Я отвернулся от реки застывшего времени.

«Жизни не хватит понять…»

Ну ладно. А выйти отсюда жизни хватит?

Пошел обратно. По своим следам, которых не осталось. Правая ладонь вдруг зачесалась. Как подживающая рана. Заныл и воспалился след от ожога. Будто я схватился за раскаленное железо и себе, а не коню, поставил тавро.

Четырехпалый лист. Знак служителя Тиамы.

Я тер пальцами ладонь, тер, словно это могло унять боль.

Потом глянул на руку и рявкнул:

– Ну какого рожна тебе надо?!

Браслет больно стиснул запястье, и я вцепился в него. Ломая ногти, попытался сорвать. Ладонь побелела. И ожог показался модерновым окном на белой стене. Окном на закат.

Я зачем-то вгляделся в него. И «окно» стало больше, ближе. Еще больше. И вот я уже выпадаю из «окна». А до земли …сто этажей, а я без парашюта.

Глаза сами собой закрылись.

Открывать их пальцами я не стал.

Когда им надоело красно-черное мельтешение, они сами открылись.

Я лежал и смотрел на закат. Красный. Как к морозу.

Надо мной стояли Крант и Малек.

– Привет, мужики. Рад видеть вас.

Я реально рад их видеть. Не думал, что еще раз придется…

– Тебя долго не было, господин. – Малек присел возле меня и почему-то говорит шепотом.

– Долго – это сколько? – Молчит. Только глазами хлопает. И Крант молчит.

– Сезон, два, сколько меня не было?

Оказалось, всего лишь полдня. Сходил, называется, за камушек. На минутку. По надобности.

– А остальные где?

– Они ушли, нутер.

– Что, пообедали и ушли?

Словно мне не все равно. Словно это я обязан следить, чтобы все в караване пожрали.

– Нет, нутер.

– Чего «нет»?

– Устраивать трапезу не стали. Так ушли.

– Почему? – Нет, у меня точно что-то не то с головой. По нормальному, так за караваном бежать надо, а я лежу, вопросы спрашиваю.

– Великий и Мудрейший приказал.

– Да? И какая вожжа ему под мантию попала?

Малек уставился на меня с открытым ртом. Вроде как не понял. А Крант вообще в разговоре не участвует. Он делом занят. Молчит и оберегает. Кто на что учился, как говорят.

Ну объяснил я Мальку, чего узнать хотел, и сам вразумительное объяснение получил. Более или менее.

Нашего Асстар… – как там его? – реально так тошнить начало. Это когда он к тому месту подошел, где я якобы пропал. И так его выворачивало, так нашего наимудрейшего колбасило, что пришлось привал отменять. «Оттуда не возвращаются» – такой диагноз колдун мне поставил.

– И все ушли?

– Да, господин.

– А вы чего ж тогда остались?

– Ты приказал ждать тебя здесь.

– Приказал… А если б я не вернулся? Так и ждали бы?..

– Господин, ты дал мне свой плащ!

– И мне!

О, и Крант отвлекся от службы. Наверно, большую глупость я ляпнул. Если и этого мужика зацепило. Неужто и вправду ждали бы? Собака, что умирает на могиле хозяина… Спаси и помилуй от такой верности. Фанатизм – страшная штука.

– Хорошо, хоть Меченый не остался.

– Он выполняет другой твой приказ…

Ну да, идти с караваном.

– …Вернется, когда выполнит.

– Ну уж нет! Незачем ему сюда возвращаться. Лучше мы его догоним. Крант, мы можем догнать караван?

– Можем. Если прикажешь идти в темноте.

– А без приказа?

Молчание.

М-да. Ночью в горах… Ладно.

– А на фига нам вообще этот караван?! Без него можно? Крант, тебя спрашиваю.

– Можно.

– Ну и…

– Много убивать будем.

– Блин! А-а… убивать обязательно?

– Нет. – И опять молчание.

Интересно, в этом мире есть какие-нибудь курсы, где учат нормально разговаривать. Я бы послал туда своего оберегателя.

– Тогда убьют нас. – Это уже Малек вмешался.

– Чего?

– Пойдем без каравана, не будем убивать – убьют нас.

– Понял. Спасибо. – Пять секунд на размышление. – Значится, так. Поднимаем меня, любимого, и быстро двигаем за караваном. И убиваем, если без этого никак. Крант, это тебя касается.