Гавань Семи Ветров - Воронин Дмитрий Анатольевич - Страница 34

— Да, господин барон. — Судя по тяжелому вздоху, в заботливо составленном Игнасиусом списке оставалось еще немало совершенно неотложных и исключительно важных дел, которые никак не могли разрешиться ко всеобщему удовлетворению без его, Дениса, личного участия.

— Вот и славно. — Вздохов и намеков Жаров решил не замечать. Да и вряд ли смог бы — язык заплетался, в голове все порядком перепуталось, а мысли стали ватными и тяжелыми, двигаясь с трудом и окончательно запутывая в стремительно ныряющем в пучину сна мозге все события этого немыслимо долгого дня. — Вот… и слав… но…

— Сопроводить господина барона в спальню?

Но господин барон уже крепко спал, утонув в кресле и явно не желая совершать лишних движений в сторону спальни, какой бы удобной и комфортной она ни была. Впрочем, и самому Игнасиусу не раз в прошлом приходилось засыпать прямо здесь, в библиотеке, в одном из таких кресел… а потому он не стал настаивать, встал, заботливо укрыл нового хозяина мягким шерстяным пледом, подбросил в камин еще несколько поленьев и тихо вышел, аккуратно притворив за собою дверь.

— Может, ты соизволишь открыть глаза?

Недовольный голос вырвал Дениса из какого-то замечательного видения. Вернее, он предполагал, что оно замечательное, поскольку не помнил ни единого образа. Помнил только раздражение, которое сопровождало выход из сна.

Он открыл глаза, дернулся — и понял, что сон все еще продолжается. Знакомое уже ощущение — тело совершенно не подчиняется разуму, только слух, глаза… и голос, наверное. Стоит проверить.

— Оракул, это снова вы?

— Сообразительный мальчик. — Обычно приятный голос Дерека дер Сана был теперь резок и до краев наполнен сарказмом. — А почему сообразительности мальчику не хватило поторопиться, как я, помнится, просил?

Денис помолчал. Затем тихо спросил:

— Что-то случилось, Дерек?

— А были времена, когда меня называли исключительно магистром, — вздохнул волшебник.

— Простите, Дерек, — упрямо продолжил Жаров, — в прошлый раз вы за своими разглагольствованиями так и не успели толком ничего важного сказать. Давайте не будем повторять прежних ошибок.

Старый волшебник сверкнул глазами, но все же сдержался и склонил голову, признавая правоту собеседника.

— Молодость, молодость… вы считаете, что вы всегда и во всем правы. Почему вы так задержались, что-то случилось? Я вижу, вы здесь неплохо устроились.

— Мы были в плену.

— Очень комфортабельная тюрьма…

— От этого она не перестает быть тюрьмой. Но мы уже свободны и можем…

— Увы, уже поздно. Мое время истекло. Нарушения в магических потоках этого мира становятся все сильнее, и сейчас они уже напрямую затрагивают основы моего существования. Вы не успеете застать мою… м-м… душу в той пещере. Поэтому идти туда вам не стоит. Как я уже говорил, вам надо искать путь в Ноэль-де-Тор. Я не могу этого доказать, я просто чувствую — все идет оттуда. Шпиль вне пространства и вне времени, и потому у меня есть подозрение, что дер Зорген жив. Уровень воздействия очень силен, хотя я и не могу понять его природу. Магов такого уровня не было в прошлом, нет и сейчас. Если, конечно, не предположить вмешательство кого-нибудь из другого мира…

— Ты говорил о Гавани.

— Да, истоки заклинания, которое упрятало Ноэль-де-Тор в Междумирье, лежат именно там. Проблема в другом… Найти Гавань нетрудно, думаю, Таяна прекрасно знает это место. Но сейчас, да и в мое время тоже, Гавань — не более чем руины, не более чем остатки места, откуда можно было войти в мир Гавани Семи Ветров. Начало пути.

— Так в чем проблема?

— В том, что мне неизвестно, как войти в Гавань. Я рассказывал вам о том, как Зарид просил соизволения на посещение Гавани. О да, он хорохорился и утверждал, что сумеет достичь своей цели даже и без санкции Совета… я даже готов предположить, что дер Рэй и в самом деле знал что-то, мне неизвестное. А я знаю только один путь в Гавань, так называемый Ключ Ветра.

— Красивое название.

— Может, и красивое, суть не в том. Это — один из самых оберегаемых артефактов, которые находились в распоряжении Совета Пяти. Его происхождение… ладно, не стоит об этом говорить. Скажу только, что это вещь не нашего мира. Так вот, он хранился в Тирит-де-Тор, Шпиле Жизни, под присмотром Тионны дер Касс. Тогда было сочтено хорошим решением — доверить Ключ нашей главной целительнице. Но Тирит-де-Тор разрушен, и местонахождение Ключа мне неизвестно. Есть шанс, что тайник находился на первом этаже или где-то в подвалах Шпиля Жизни. Поговори с фантомом Зоргена, сошлись на меня. Хранитель библиотеки несет в себе отпечаток личности Зоргена и знает многое из того, что было известно Ульриху. Лишь бы убедить его поделиться этими знаниями.

— Если мы найдем Ключ… — Денис старался получить максимум информации, понимая, что Оракул может исчезнуть в любой момент. — Если найдем, как его использовать?

— Предельно просто. Ключ Ветра имеет форму шара, состоящего из двух половинок. Необходимо прибыть в Гавань… я имею в виду — в то место, которое называют Гаванью в этом мире, найти Пьедестал Ветра — это небольшой постамент в одноименном храме, в середине постамента — углубление для шара. Поверните половинки шара относительно друг друга и поместите его на Пьедестал. Через десять ударов сердца раскроется портал. Вы можете взять Ключ и войти в портал — тогда он закроется за вами. Увы… скорее всего вернуться вам не удастся. Ключей когда-то было пять… и, если верить дошедшим до нас легендам, четыре были использованы именно так. Никто не вернулся. Если оставить Ключ на постаменте, то портал будет держаться до вашего возвращения. Но если кто-то в ваше отсутствие прикоснется к нему… сам понимаешь.

Денис попытался почесать затылок, убедился, что это невозможно, и вздохнул.

— Все это напоминает какую-то игру. Пойди туда, найди то, потом пойди сюда, найди это, отдай тому. Вам не кажется, Оракул, что вся цепочка событий выглядит несколько натянуто?

— Учитывая, что жить мне осталось не более нескольких часов, — невесело усмехнулся Дерек, — не кажется. Имей в виду, независимо от того, сделаете ли вы то, что нужно, или нет, мне вы помочь уже не сможете. А вот помогать или не помогать этому миру — решать вам. Если что-то высосет из него всю магию… сначала вымрут некоторые чисто магические создания. Их немного, и в этом мире они не играют особой роли. Потом погибнут урги, гномы и эльфы. Их жизнь в какой-то мере основывается на магических потоках. Они продержатся долго, но не вечно. При нынешних темпах оттока магии… не знаю, лет сорок-пятьдесят. Может, сто. Людям в этот раз, возможно, ничего серьезного не грозит… хотя я, признаться, не способен заглянуть очень уж далеко в будущее. Но в любом случае маги из этого мира исчезнут.

— Допустим, я не желаю смерти эльфам или гномам… гномов я в глаза не видел и ничего хорошего о них не слышал, но с эльфами мне как-то приходилось сражаться плечом к плечу. — Жаров нахмурился, пытаясь понять, был ли в словах Дерека подтекст. — Но если исчезновение магии ничем не грозит людям…

— О, Светлая Эрнис, почему же в наш мир не занесло какого-нибудь ученого, а не обычного солдата, — вздохнул волшебник. — Дьен, подумай головой ради разнообразия. Вспомни, с чего все началось. Законы, управляющие миром, формируются тысячелетиями, десятками, а может, и сотнями тысячелетий. И если законы радикально изменятся за какую-нибудь жалкую сотню лет, Границы могут не выдержать. Исчезновение одного из фундаментальных законов этого мира может… я подчеркиваю, может привести к тому, что Границы прорвутся. А может, и устоят… Но ты, — голос волшебника источал яд, — ты можешь махнуть на все рукой. Свой век ты доживешь спокойно.

Похоже было, старый маг разбушевался не на шутку, а может, отдав этому миру тысячу с лишним лет жизни, магистр и в самом деле очень близко к сердцу воспринимал его будущее — куда ближе, чем любой обыватель, чей век — максимум сотня лет, да еще если повезет. В любом случае спорить с ним сейчас Жаров не собирался.